Когда у Золушки критические дни...

Глава 8

Золушка вернулась в свою комнату, пройдя по потайным переходам. Только так она могла попасть в ту часть безлюдного замка, где располагалась ее комната. Вернуться драконом на маленький балкончик она не могла.

Возле кабинета отца задержалась.

Мачеха и отец ругались между собой.

— Ингира, забудь о свадьбе, принц выразился ясно! Он пожелал, чтобы мы отправили Золушку на отбор. 

Золушка приникла к стене, к слуховому окну, замерев. Сердце забилось чаще. Как же она не подумала о том, что отец и мачеха обязательно будут обсуждать события сегодняшнего дня.

— Немрут, неужели ты думаешь, что безродная полукровка может занять место с королевской особой, а после стать королевой? Кто позволит ему? Он еще не король, и вряд ли доживет, как первый наследник, если пойдет поперек Совета магов. Его убьют, как его старшего брата!

— Это не нам решать! — резко прикрикнул отец.

— Тогда подумай вот о чем, — мачеха была злая, голос ее срывался, — этот замок и земли мы получили от короля. Король дал — король взял, у нас могут все отнять в любую минуту. А уж если принц станет королем, то это случится непременно — новая метла метет по-новому. И куда мы пойдем? В твоем старом поместье живут мои родители, мои братья и сестры, неужели мы выгоним их? Куда?  Сигхур предложил нам замок и земли, с приличным месторождением. Когда они станут нашими, никакой король не сможет наложить на них лапу! Нужно перенести свадьбу, сыграть ее раньше, пока не принесли приглашение, чтобы Золушка к тому времени была уже замужем!

— Но мы не сможем сыграть свадьбу до выпускного бала!

— До выпускного бала приглашения тоже не принесут! — отрезала мачеха. — Сигхур, твоя дочь будет богата, а когда этот старикашка отбросит крылья, мы подберем ей мужа, с которым она будет еще и счастлива. Ты знаешь, что трое моих братьев свободны и не обременены брачными обязательствами, и все они готовы хоть сейчас жениться на бесприданнице.

— Ингира, перестань! Я не позволю тебе продавать мою дочь!

— Продавать? — взвизгнула мачеха. — Немрут, ты знаешь, что нам достался участок горы с пустой породой, мы бедны, как подвальные крысы. Я сделала все, чтобы наша семья ни в чем не нуждалась, чтобы мы сохранили статус, а наши дочери могли найти себе достойную партию. Мы давно уже живем на то, что нам присылает этот старик! Если помолвку отменить, нам придется все вернуть! У нас нет таких средств. Это не я, это ты давно продаешь свою дочь! Но я не позволю тебе сломать жизнь еще и моим дочерям!

— Об этом не может быть и речи! — повысил голос отец. — Мы выдадим ее замуж после отбора, — резко оборвал он мачеху.

Мачеха не сдавалась.

— Огневицу уже рассматривают в качестве жены несколько достойных драконов, а если Огневица и Ядвига получат приглашение на отбор, на их руку и сердце выстроится очередь. И сейчас, когда мы так близки к успеху, ты не можешь сделать так, чтобы мы остались на улице!

— Мы дождемся отбора, — повторил отец тихо, но твердо. — А сейчас подбери Золушке приличную комнату. Сигхур посылает нам поистине королевские дары, думаешь, он будет рад узнать, что ты пожалела купить для нее даже платье?

— Зачем покупать? Ей вполне подойдет одежда наших дочерей, из которых они выросли. Я ни копейки не потрачу на эту приблуду, даже если меня будут жечь каленым железом.  

— Каким же я был глупцом… — голос отца прозвучал устало. —Может, принц прав, и ты не моя пара… Что ты творишь, Ингира? Ты посеяла в нашей семьи вражду. Золушка и ее сестры уже никогда не будут близки, они ненавидят друг друга, и эту ненависть взрастила ты! Твоя ревность украла у нас тридцать пять лет жизни, разбила наше счастье на тысячу осколков.

    — Немрут, я думаю о нас, я думаю о будущем наших дочерей. Наших дочерей! Чтобы им не пришлось сидеть взаперти и ждать своих мужей, пока те скачут на гулящих ведьмах без стыда и совести! Расскажи мне, какой она была, чтобы я не мучилась… Та, которая понесла с первого раза! Мы пятьсот лет ждали, когда я смогу зачать… Расскажи мне, какая она — высокая, низкая, красивая или страшная? Каким зельем она тебя опоила?! — мачеха сорвалась в крик. — Где это было?!

— В Цингале… В столице Ливингора, — голос отца прозвучал тихо. — Она была чуть выше Золушки. Худенькая и легкая, будто перышко. Я не видел ее лица, она была в маске из золотых перьев. На руке ее была татуировка в виде жар-птицы и руническая вязь. Я смог прочесть только «Отран», имя какого-то бога альвов. Еще было золотое кольцо в виде чешуйчатой змеи, держащей в пасти крупный рубин… В прочем, не знаю, что это был за камень, он несколько раз менял цвет, и становился то синим, как сапфир, то зеленым, как изумруд. Глаза под маской блестели, в них отражалась луна, и светлые волосы струились по плечам. А еще она смеялась… И у нее был приятный запах сирени и земли после дождя… Все, я больше ничего не знаю о ней. Если ты ищешь сходство Золушки и ее матери, я не могу сказать, насколько они похожи. Ингира, это ты не даешь мне выбросить ту ночь из памяти, ты не даешь мне забыть, оставляя постель мою пустой и холодной. Я виноват перед тобой, но я не собираюсь казнить себя всю мою жизнь за мимолетное увлечение в пьяном угаре. Я ушел со службы, перебираю бумажки, я дома, тут, рядом с тобой, чего ты еще хочешь?! Хватит, хватит, остановись! Пусть все идет так, как предназначено судьбой, не стоит ей перечить, тем более все складывается, как нельзя лучше. Пусть все три дочери участвуют в отборе, а после решим, как лучше выдать их замуж.