Когда у Золушки критические дни...

Глава 13

По направлению к замку я шла, согнувшись под тяжестью накопившихся за годы учебы вещей в моем академическом шкафчике. Одежда, сменная обувь, учебники, сделанные своими руками магические амулеты и прочая школьная дребедень. В небе, затянутом бело-серыми грозовыми тучами, из которых накрапывал мелкий дождь, стайками пролетали драконы, возвращающиеся по домам после учебы. А у меня лететь не было сил. Меня как будто выпотрошили и вывернули наизнанку. Сердце разрывалось от горя и безысходности. Принц даже не захочет взглянуть, когда узнает, с каким позором меня вышвырнули из Академии.

Было стойкое ощущение, что он остался там, а я здесь…

И я ничего не могла поделать, все решили без меня и за меня, мне лишь оставалось подчиниться.

Подчиняться я не собиралась, выход у меня был, и давно продуманный, но я откладывала его до последнего, надеясь, что что-то в моей жизни изменится. Неделю назад она как будто начала меняться, но по закону действие равно противодействию. Боль разрушенных мечт в моем сердце была настолько сильной, что хотелось кричать от горя и безысходности. Наколдовать какую-нибудь соплюшечку, которая проникнет в кабинет ректора и подсыплет ему яду в графин.

Маг я или тварь дрожащая?

У меня по травоведению высший бал! Хоть сейчас могу ступить за обочину, собрать придорожные сорняки и сварить зелье, которое ни один маг не обнаружит в крови!

А мимо проезжали дорогие карты богатых драконов, обозы купцов, крестьянские повозки и телеги. И никому не было до меня дела. Впрочем, как и мне до них. Мысленно я уже прощалась с благодатным краем земли драконов. Я скоро не увижу эти колосящиеся засеянные поля, эти бескрайние величественные горы, увенчанные дворцами и замками, словно коронами, эти чистые горные озера с холодной ледяной водой, полные живности, густые мшистые леса с вековечными соснами и елями, словно зеленые шарфики укутывающие горные склоны, и пальмы, увитые лианами в их подножии, многочисленные стада животных, мигрирующие по цветущим бескрайним лугам, уютные селения, утопающие в плодоносных садах.

Скоро все это останется в прошлом.

И ругала себя за то, что влюбилась в принца безоглядно. Любовь, словно заноза, засевшая глубоко в груди, не отпускала его, не давала забыть его губы и руки, и его глаза, озарившие светом мои мечты. Его образ, как магнит, притягивал внутренний взор, не давая забыть о себе ни на секунду. Еще неделю назад, я понимала, он — всего лишь моя мечта, а после нашего поцелуя, после его признания, он стал моей жизнью, моей силой, моим дыханием.

А между тем, дождь усиливался. Капли стекали по моему лицу, смывая слезы, волосы и одежда намокли. И я уже оглядывалась в поисках того, кто остановится и подвезет меня до замка.

— Тпру! — прямо передо мной остановилась богато украшенная золоченая карета, запряженная двумя двурогими, черными, как смоль, конями. Они слыли дикими и редко поддавались одомашниванию, легко поддевая на рога с изломом своих укротителей, поэтому увидеть их многим здесь, в столице, было в диковинку. Натянутые вожжи кучера заставили их, фыркая, встать на дыбы.

На заднем выступе кареты, возложив лапу на лапу, лениво возлежал нереально крупный белый барс с янтарными глазами, безразлично наблюдая за проезжающими. Зверюга даже не шелохнулась, когда карета встала.  

Дверца открылась, и из нее, опираясь на трость, вышел старый мужчина, еще сохранивший следы былой мужественной красоты. Белые седые мягкие волосы, стянутые в хвост, на лбу две глубокие морщины и сеточка возле глаз, острые черты строгого лица. Он был чисто выбрит, губы тонкие, ироничные, высокий, одет в расшитый золотыми нитями камзол.

Я стояла ни живая, ни мертвая.

Кабздец! Господин Сигхур, собственной персоной…

Из-за которого меня выперли из Академии.

  В живую я его видела лишь раз, когда умерла тетушка Лавинья, и, как оказалось, был заключен договор между ним и отцом о нашей скорой помолвке, которая состоялась спустя несколько лет. Тогда, маленькой девочке, он мне казался глубоким стариком, сейчас — очень пожилым мужчиной, еще далеким от старческих маразмов.

Зря мачеха рассчитывала на его наследство, если только не планировала его отравить.

— Леди Золушка, что вы делаете на дороге? — господин Сигхур улыбнулся приятной улыбкой, рассматривая меня сверху вниз.  — Вы промокли до нитки. Разрешите вам помочь, — он настойчиво взял из моих рук мешок и сумку, в которые я растолкала свои вещи, положил в багажный ящик. Протянул руку, приглашая на нее опереться и сеть в карету.

Устроившись на обитом бархатом мягком диванчике, я отвернулась к окну. Внутри карета оказалась просторной и отделана с не меньшей роскошью. Дорогая обивка, бар с винами, магические светильники, небольшой откидной столик. Господин Сигхур любил путешествовать с комфортом. 

Он сел рядом, постучал тростью по стенке. Карета тронулась, мягко покатившись по каменной мостовой.

— Горячего чая? Вам непременно нужно выпить, иначе простудитесь, — налил в бокал из хрустального графина крепкий, с приятным мятно-лимонным ароматом травяной напиток, добавил крепкий алкоголь, помагичил, согрев напиток и подавая его мне. — Так что вы делали на дороге под дождем, одна? — повторил он свой вопрос.