Когда у Золушки критические дни...

Глава 22

В промозглом небе, сливаясь с горизонтом, тонут заснеженные пики горных вершин. Снег, камни, скалы — больше глазу не за что зацепиться. Колеса, защищенные полозьями, застревают в подтаявшей каше, наметая глубокие заносы, стелется змейкой поземка, лошади выбивают камни в опасной близости от пропасти из-под копыт. Редкие минуты, когда серая пелена вдруг рвется, обнажив заплатку синей прогалины, брызжущей лучами украденного непогодой солнца. И тогда небо убеляется и клубится высокими розоватыми облаками, тени на снегу становятся голубыми и синими, снег искрится щедрой алмазной россыпью, а ледовые шапки вершин отсвечивают так, что больно глазам, и обнаженные горные склоны, где снег не задерживается, окрашиваются всеми цветами радуги.

— Замерзли? — бодрым голосом спрашивает Эллиора у нас с Иксером, зябко кутающихся в меховые одеяла.

Нет, не замерзли, в карете тепло. В небольшой печи тлеют угли, поддерживая в бачке медленное кипение воды и подогревая сидение кучера. Но, млин, сидеть на попе ровно третью неделю — никакая попа не выдержит.

— Долго нам еще в этом ящике болтаться? — удрученно стонет Иксер.

Мы с ним приуныли. Четвертые сутки преодолеваем горный перевал, проложенный по седловинам и опасным горным ущельям. На нашем пути он уже третий. И вроде движемся быстро — за всю дорогу семижильные кони даже ни разу не вспотели, но нас то и дело кто-то обгоняет, обозы летят навстречу, скатываясь под гору, прижимая к скалам, вынуждая съезжать за накатанную обочину.

Дорога здесь оживленная, но подъем крутой, участок открытый, продуваемый всеми ветрами, и мало кто рискует остановиться, запросто можно замерзнуть, поэтому трактир или гостиница — явление редкое.

Так далеко от дома я впервые. Планируя бежать, мы с Иксером и не предполагали, что мир такой огромный. Возможно, мы даже не успели бы покинуть драконьи земли. Третья неделя пути, а мы все еще в Драгоне, сплошь покрытого высокими горами, скалистыми холмами и густыми лесами.

— Нет, скоро приедем, а перевал проскочим завтра. Золушка, а ты чего такая грустная? — Эллиора всю дорогу пытается меня взбодрить. — Боишься, что не понравится в Горамире? Ну что ты, нет лучшего места! Я всегда завидовала брату, что не мне достались его прекрасные земли. Была когда-нибудь на берегу океана?

Я отрицательно покачала головой. Знает же, что не была.

Она мечтательно зажмуривается, уносясь мыслями вдаль.

— А в Горамире он есть! Огромный, буйный... Высокие волны неистово бьются о скалы, накатывая шумной белой пеной и оставляя на берегу россыпи янтаря... Смотри! — и протягивает мне оранжево-желтый полупрозрачный камушек, с пузырьками и букашкой внутри.

Красивый. Передаю Иксеру, он любит такие штучки. Пытаюсь улыбнуться в ответ, но улыбка получилась вымученной — и я отворачиваюсь к окну.

Если бы я только могла вырвать себе сердце, я бы вырвала. Боль все еще не дает мне дышать, но даже Иксеру я не могу рассказать о ней. Я пытаюсь жить дальше, пытаюсь побороть ее, стараюсь не думать, что принц, веселиться и флиртует в окружении красавиц со всего света, но так сложно принять это сердцем, особенно, когда вспоминаю, что было между нами в его спальне. Ладонь, которой я трогала запретный плод, сразу начинает гореть. От стыда и горя хочется умереть, и умереть дважды, когда представляю, что все это у него повторится с другой. Ревность подкатывает тошнотой, ослепляет, я становлюсь сгустком боли, а эта боль — центром вселенной.

Я просила герцога Сигхура не рассказать ничего, и он промолчал, но до Эллиоры дошли слухи, что какая-то девица, не попав в списки избранных, скандально сорвала с себя украшения и бросила под ноги принцу и пробежала по красной дорожке на глазах у всех.

Вообще-то, имя прозвучало ее, наследной принцессы Отрана…

Естественно, все, кто был свидетелем моего бегства, попытались выяснить, кто она такая. И никто не понял, с какого перепугу старая вдовствующая принцесса, да еще и оборотень соседней страны, закатывает пышущему здоровьем принцу истерики, будто его давняя любовница.

Как же мне неудобно, что я подставила ее. За мою глупость ей приходится расплачиваться добрым именем. Она, конечно, благородно делает вид, что все нормально, заверят, что на моем месте, как приличная оборотница, перегрызла бы принцу горло, но мне от этого ничуть не легче.

Вообще-то, мы с Иксером давно могли бы дожидаться Эллиору в какой-нибудь гостинице. Моя магия не воспринимала саламандр враждебно, позволяя оборачиваться в дракона, но, во-первых, я дороги не знаю, а, во-вторых, у Иксера развилась паранойя. В багажном отделении кареты все наследие тетушки Лавиньи и накопления в виде камней. Он уверен, что при нашей жизни и с нашим везением, нам все очень скоро понадобится.

Хотя, может и обоснованная…

По дороге нам встречались разграбленные повозки, принадлежавшие, в основном, людям. Напасть на нас — тьфу, тьфу, тьфу — желающих пока не нашлось, и я надеялась, до конца пути не появятся. Вызывающе золотая карета, очень редкие кони, две беззащитные женщины без охраны, если не считать двух кучеров. Вероятно, на то и был расчет, чтоб любой разбойник еще на этапе планирования ограбления начал задавать себе вопросы. И ответ был выгравирован на карете кричащим гербом высшего мага из Высшего Круга, да еще оборотня, убить которого можно лишь зачарованными пулями из секретного сплава.