Когда у Золушки критические дни...

Глава 28

Принцу не спалось. Ночь осветили две луны, наполнив комнату серебристым сиянием и длинными, объемными тенями. Одна красная, как глаз демона, а вторая, крупнее, желтовато–голубая, как лунный камень. Принц смотрел на темные очертания гор, заслонившие горизонт, и ему хотелось выть на обе луны, чтобы унять боль своего раненого сердца. Там, за горизонтом, сейчас его любимая, и если раньше расстояние казалось ему спасением, то теперь оно стало непреодолимой преградой. Там он мог потерять свое сокровище ещё быстрее, чем здесь.

Почему я не спрятал ее где-нибудь неподалеку, да хоть в собственной спальне, думал он, чтобы она дождалась, когда он вытащит ее мать из плена, почему не объяснил ей всё сам, чтобы получить ее одобрение и согласие, почему отдал тому, кто не в состоянии быть рядом и охранять ее каждую минуту? Он мог приготовить всё к побегу, договориться с разбойниками или бог знает с кем ещё, чтобы их провели тайными тропами, или проложить новый маршрут через горы, о котором маги не знают. Но нет, он просто взял и собственными руками сунул ее в пасть чудовищу.

Думать о том, что Артур, этот баловень судьбы и король Кракена, самой богатой и независимой страны на всех континентах, сейчас волочится за его сокровищем, было невыносимо. Его воробушек, его невинный наивный воробушек в руках... можно сказать, в сетях этого паука... этого беспринципного и коварного монстра...

Это катастрофа! Это большой всепланетный катаклизм! Это огромная жирная пятая точка, придавившая его собственным весом. Он тут, можно сказать, жертвует собственным телом, пытаясь получить то, что Артуру просто свалилась на блюде. Опять. Он снова обскакал его. Легко и непринуждённо. И никаких препятствий. Абсолютно. У него, разумеется, ни планирующих продать его подороже матушек, ни хреновой кучи магов, желающих заполучить его голову и трон, ни дебильных традиций, вроде этого отбора невест... Бери воробушка голыми руками, тащи в Храм, обедай вдвоём, гуляй на сон грядущий под пальмами среди цветущих роз, а после... наслаждайся молодым цветущим телом, просыпайся поутру, обнимай, сколько влезет, зацеловывай до смерти.

Но это была его мечта! Его, а не этого скорострельного похабного козлика!

Принц оглянулся, как будто хотел увидеть себя и любимую рядом. Тут, в спальне. В его спальне, как в тот день, когда они, наконец, остались вдвоём, и он почти...

На этом месте у него всегда срывало крышу. Он вдруг начинал чувствовать касания его... маленького дракончика и ее влажных врат в рай, в которой дракончик так и не успел войти.

Его дракончик...

Обычно он лежал на кровати и переживал этот миг снова и снова. Она была здесь, на его кровати. Такая робкая и невинная, но готовая доказать свою любовь, доверив ему сокровенное. Она желала его, желала не меньше, чем он. И тело начинало сводить судорогами, сердце бухало, как набат, а дракончик поднимал голову и впадал в исступление. Он снова чувствовал ее руки, ее губы и грудь, в мыслях снова целовал ее горячее и сладкое лоно, ощущая на языке его вкус, но как будто во сне, потому что не мог до всего этого дотянуться.

И теперь было тоже самое. Только на этот раз в видении появился третий. С ухмыляющейся рожей, с туманной соблазняющей поволокой глаз, за которой скрывался взгляд хладнокровного хищника, с выпирающими буграми мышц и стоячим Хэ...

Нет, даже не так... Ух ты ХЭ!

Он видел Артура таким тысячу раз, каждое утро, все двадцать лет, пока они делили на двоих в Храме Пяти Стихий одни апартаменты. Он никогда не одевал одежду на ночь, разгуливая по гостиной в чём мать родила, гордясь своим ХЭ. Он всегда был готов на подвиги, и не важно, собирались ли они забраться в буфет, чтобы натырить еды на ночь, или порадовать жриц молодыми телами. О, эти женщины! Много женщин, счастливых, довольных, готовых на всё, лишь бы остаться ещё на одну ночь с этим развратником. Его магия могла удовлетворить женщин одним лишь взглядом, девицы записывались к нему в очередь, чтобы провести с ним ночь. Он умел кайфовать, заставляя подружек впадать в экстаз лишь от того, что доставляют ему наслаждение, и женщины, и девицы таяли в его постели, как воск. По ночам кровать его ходила ходуном, а женские громкие стоны не давали заснуть до утра. Артурчик дарил себя женскому полу, как дорогой бриллиант, увидев который, женщины уже не могли забыть, как–будто отцом его был Эрос.

Ну, нельзя сказать, что ему не перепадало. Крохи со стола Артура, в то время ещё наследного принца Кракена, падали и иногда согревали и его постель...

Но сейчас–то речь о том, что его там нет, есть только этот маньяк, любимчик древних, и сокровище, которое он не собирался никому уступать!

Принц не находил себе места, то вдыхая свежий воздух на лоджии, то шагая из угла в угол, поглядывая на большие механические часы на стене, то стоял в гостиной над душой Ошо, усиленно делающего вид, что дрыхнет без задних ног. При приближении принца, храп стражника многократно усиливался и становился оглушительным, будто включалась дробильная машинка, раскалывающая гранит.

Ну, правильно, начальнику стражи, дежурившему нынче в его покоях, не вменялось в обязанность психотерапия больного на всю голову влюблённого придурка.

А за окном уже давно занимался рассвет...

В очередной раз проходя мимо зеркального шкафа и глядя на свой взъерошенный и не выспавшийся видок, мелькнула мысль, что неплохо бы проведать тёщу. Тёща всенепременно должна быть на его стороне, тёща – это половина успеха, тёща – это бастион, который лучше взять первым, пока в этой крепости не прописался враг. Одно дело самому пинать соперника в глазах любимой, а другое, когда тёща.