Когда умру, я стану снегом...

61

Ночи становятся короче, но мыслей от этого не становится меньше. Не спится. Кажется колкой постель, грузным воздух, едкой горечь воспоминаний. Хотя их с каждым разом становится меньше. Теперь одолевают сомнения, как быть.

Катенька мерно сопит, спит, как младенец, на раскладушке. Умается за день, хлопочет по дому, как пчелка. И корову, оказывается, умеет доить. И бабке Фросе помогает топить баню. И снег чистит, и скотину кормит. И варит. Вкусно варит, по-новому, по-модному, не по-столовски.

Выгнать не смогла, а хотелось. Но куда ее? Если действительно, как говорит, жить негде. Да и самой жить-то осталось полтора дня, а потом кому все это? Хоть может, похоронит по-человечески.

Голос пропал напрочь, и ноги за две недели безумия отнялись. Чувствуют, но не ходят. Фросенька говорит, разойдутся. Хочется верить. Не лежать бы. Стыдно. Катенька, оказывается, меняла постель, стирала. Но ходить под себя, какой срам! Нет, нужно вставать обязательно.

Вчера вот напарились в бане. Тело отмыла до скрипа. До предбанника и потом, обратно домой, на руках относил Пётр. И откуда в нем столько силищи? Снова стыдно было, будто девице на выданье. И Катя вертелась рядом, все помогала. Пузо уже у нее подросло, натянуло молодую кожицу. Сколько? Наверное, пятый месяц уже. Кормить ее надо теперь, нахлебницу. Получше кормить. Ягод заварить, морс — он полезный. И шишки кедровые Петр обещал. Это что же, летом? Летом она бабушкой станет? Дожить бы…

Вот оно как оборачивается. Приехала умирать. Не дала эта пигалица, следом за ней прискакала в богом забытую глушь. И не побоялась ведь. Не побоялась. Ни свекровь, ни морозов, ни расстояния. Как теперь они уживутся, как? Ведь ненависть никуда не ушла, не пропала. Как простить, как отпустить эту чернящую душу боль. Ведь она одна виновата в смерти Кости. Только она, эта маленькая дрянь.

Не терпелось ей, хотелось развлечений. И Костя, влюбленный дурень, шел на поводу, как осел на веревочке. Взбендилось тогда Катеньке ехать на выходные на дачи, к друзьям. И не важно, что Костя без сна, сразу после нескольких смен подряд. Поехали, на шашлыки.

 Господи, всю оставшуюся жизнь она не сможет теперь ни есть их, ни слова этого слышать.

Что они там делали, молодые? Гуляли, пили? Кто теперь разберет? Начало зимы, а кровь горячая, заполошная. Пошли гулять к реке, Катенька его из дома потянула, никак иначе. Так бы может и не случилось ничего с Костей. Дошли до окраины дачного поселка, уже хотели спускаться к реке, как заметили дым на другой улице. Пока добежали, огонь охватил всю халупку, с жадностью сминая ветхое дерево, облизывая языками стены и крышу безжалостно, яро. Крик, как будто ребенка, услышала Катя, вцепилась в мужа, расплакалась. А он, понимая, на какой идет риск, кинулся внутрь. Не стал дожидаться ни помощи, ни бригады пожарных. В одной рубахе влетел сквозь горящую дверь и пропал в шквале огня.. .

Об этом всем потом уже рассказывал сотрудник Кости, не Катенька. Ее она не видела ни на похоронах, ни после... Думала, что скрылась мерзавка.

Люди, сбежавшиеся на пожар, видели, как спустя какое-то время из дома вывалился горящий мужик с кошкой в руках, прошел несколько шагов и упал на первый, чистый снег, а над ним, склоняясь, истошно кричала девушка. Скорая и пожарные приехали через двадцать минут, но, наверное, слишком поздно.

Там, в больнице, когда она, Люда, дошла до палаты, обезумевшая, не верящая в страшную весть, обнаружила в палате лишь пустую кровать.

А хоронили Костю в закрытом гробу…

Не увидела, не попрощалась. Собственно, и Катя не попрощалась, раз в больнице была. На ее счастье, потому как своими бы голыми руками удушила бы гадину в тот момент. Она, только она одна — Катенька — виновата в смерти Костика.



Е.Светлая

Отредактировано: 10.06.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться