Когда возвращается радуга. Книга I

Глава 13

Глава 13

 

Дотемна Ирис носилась по дому, как угорелая. Не осталось ни малейшего уголка, не затронутого приготовлениями к вечернему наплыву гостей, сколько бы их ни было. И тут, надо отдать должное, весьма кстати пришлась помощь подоспевшей Айлин-ханум, у которой за немалое время замужества и вдовства накопился куда больший опыт ведения хозяйства, а главное – она успела заработать непререкаемый авторитет у здешних слуг и кухарки, которые на приказы Ирис иногда и покачивали с осуждением головой, хоть и подчинялись, а вот Луноликой ни разу не посмели возразить. Бывшая звезда Сераля умела командовать домочадцами не хуже, чем её покойный супруг своими войсками, и если бы не она – её подопечная запуталась бы в собственных распоряжениях.

Да и расторопная Ильхам оказалась рядом весьма кстати. Успев за время гостевания изучить порядки в доме табиба, она взяла на себя обустройство комнат. Это по её распоряжению в покои франков подобрали привычную европейцам мебель. К тому же, нормандка продумала вечернюю трапезу, годную и для здоровых, и для возможного больного. Ирис нипочём не догадалась бы держать наготове для Бомарше крепкий куриный бульон с толикой пряностей и трав, считающийся сам по себе целительным: оказывается, даже Ибн-Сина упоминал о нём, как о весьма полезном продукте, способствующим восстановлению жизненных сил и укреплению телесных соков. А главное – отвечающему одному из правил великого врача: «Лекарство должно стать едой, а еда – лекарством».

Это Ильхам, предварительно посоветовавшись с табибом, послала в ТопКапы записочку Марджине – а там уж сведения пошли по цепочке и добрались, до кого следует. Поэтому, когда вечером к дому Аслан-бея и впрямь подошла вереница верблюдов на подкашивающихся ногах – не из-за усталости, а от многодневной непрерывной качки, – их встретили свежие погонщики и почётный конвой из дворца. Перехватили – и прямым ходом отправили в ТопКапы, где поджидали стойла с кормушками для животных, тёплый кров и горячая пища для людей, кладовые для даров…

Филипп де Камилле оказался в той самой карете, в которой во время видения явился Ирис, и, похоже, впрямь был готов выпрыгнуть на ходу. Он не на шутку удивился, когда, стоило дормезу остановиться перед воротами, те тотчас распахнулись, и садовник, их открывающий, замахал руками, призывая возницу заезжать во двор. Но вздохнул с облегчением: должно быть, предчувствовал долгие переговоры в витиеватом восточном стиле перед тем, как прорваться в дом к лекарю, да обошлось. Карета без задержек направилась прямиком к крыльцу, где поджидал Аслан-бей с учениками. К слову сказать, этим «юношам», как он их называл, стукнуло уже под сорок, но, конечно, в сравнении со своим почтенным наставником, они были совсем молоды…

Лекари учтиво поклонились послу Франкии, нервно оглядывающемуся на карету, из которой он только что выпрыгнул, забыв о солидности, причитающейся его высокому положению.

– Добро пожаловать в этот дом, и да будет с тобой милость Всевышнего. – Аслан-бей бросил испытующий взгляд на иссиня-бледного от усталости мужчину, покачал головой. – Оставим положенные случаю приветствия на более подходящий момент, дорогой гость, я вижу по вашему состоянию, что вы встревожены, потому – не будем терять время. Каков ваш соотечественник?

– Плох, – не чинясь, ответил де Камилле. – Рука почернела почти до локтя, буквально за последние двое суток. До этого был затронуты только пальцы, пришлось… отнять кисть. Не помогло. Он в лихорадке.

– Он здесь, благодарение небесам и вашей удачливости, это главное… Али! – бросил через плечо лекарь. Нубиец, выступив вперёд, поклонился. – Он поможет, – пояснил коротко. – Вашего друга пока доставят в хамам, ему понадобится очищение целебным жаром; вы же пока отдохните. Гуссейн, проводи господина посла в его покои.

Заехав во двор, спешился с гнедого жеребца величественный племянник лекаря, не растерявший за время путешествия стати и могутности. Осторожно обнял хрупкого по сравнению с ним дядюшку.

– Рад тебя видеть в добром здравии, дядя. Хвала Аллаху, мы не только нашли пропажу франков, но и доставили его живым. Не знаю, надолго ли он таковым продержится, но надеюсь на твоё мастерство и золотые руки.

– Сердце подсказывает, что во многом галл обязан именно тебе, мой дорогой племянник. – Аслан-бей перевёл взгляд на нубийца, выносящего из кареты почти безжизненное тело, завёрнутое в меха, и покачал головой. – Надеюсь, ты извинишь меня…

– Разумеется, дядя. Долг – прежде всего!

– В твоих комнатах всё готово, чтобы ты отдохнул с дороги. Встретимся и поговорим позже. И… спасибо тебе, дорогой.

Благословив склонившего голову племянника, Аслан-бей устремился вслед за Али и помощниками.

Ирис, подглядывающая из-за оконной портьеры, чуть не заплакала. Она так и не разглядела толком своего доброго «бывшего господина», но то, что бережно нёс на руках Али, более напоминало тюк с одеждой, нежели живое тело. Лишь мелькнуло на миг запрокинутое лицо, а в нём – ни кровинки, только зияют провалы глазниц, да торчит заострённый, как у покойника, нос… Не сдержавшись, она всхлипнула, за её плечом шмыгнула носом престарелая Гюльджан.

– О Аллах, бедняга франк… Госпожа, пойдёмте, пойдёмте, тут хоть и не до нас сейчас, но нечего вам на мужской-то половине делать. И как нам теперь быть с ужином? Господин в последний момент предупредил: если рана у галла окажется серьёзная, то чтобы его не дожидались, сразу займётся лечением. По всему видать, так и есть. Хозяин долго хлопотать будет. А гости-то ведь с дороги, голодные, их покормить надо, но как без хозяина? И бани заняли для галла… Оно понятно, но тем-то, что с моря, тоже помыться надо. Да ещё, гляньте-ка, вместе с дядюшкиным племянником двое чужих людей припожаловали, с саблями, видать, помощники его, и ведь тоже у нас остановятся…



Вероника Горбачёва

Отредактировано: 01.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться