Кольцо княгини Амондиран. Часть вторая

Глава 17. Торг и любовь на краю пропасти.

***

Лина оказалась права: примерно через два часа имперцы стали по одному приходить в себя. Вдруг начинали шевелиться, крутить головами, оглядываться в недоумении.

Первым очухался Мирон Лещ, но не успел он сообразить, что случилось, как его окликнул один из солдат:

-    Эй, командир, я не понял: что с ребятами?

Наблюдавшая за их пробуждением с другого берега Тина ткнула в бок уютно устроившегося рядом Стефана:

-    Смотри, смотри, что сейчас будет! Интересно, как скоро они сообразят, что Кавериско их заколдовал? Эти полудурки были в стазисе, а значит, время для них не текло и они ничего не видели и не слышали.

-    Ты думаешь? - усомнился Стефан.

В университете он изучал стазис в качестве заклинания для хранения продуктов и плохо себе представлял, как он действует на живые объекты.

Тина уверенно подтвердила свои предположения. Она из учебного курса почерпнула не больше него, зато однажды по ошибке испытала действие стазиса на собственной шкуре. Во время практики пострадали трое студентов, она взялась их исцелять, а руководитель по невниманию погрузил и пациентов, и целительницу в стазис для отправки в университетскую лечебницу. После чего целый семестр выплачивал Тине компенсацию, несмотря на то, что она даже не заметила, что с ней что-то стряслось. Ректор таким образом наказал преподавателя за ротозейство.

Так что девушка знала, о чём говорила. Солдаты один за другим приходили в себя, выдергивали застрявшие в организме иглы и собирались в кучку, чтобы обсудить происходящее. Они гудели как рой шмелей, совали друг другу под нос странные колючки и тыкали пальцами в небо, намекая, что прошло слишком много времени, но за недостатком информации не могли прийти ни к какому выводу. Сейчас их не интересовали те, за кем они так упорно гнались. Произошло что-то непонятное, угрожающее их жизням, а самих себя парни ценили больше императорской награды.

Наконец последний из ребят включился в поток жизни. Он единственный успел заметить, как маг выводил из строя его товарищей одного за другим, но сразу ничего не понял и чем закончились его действия, не знал. Зато смог заронить в сознание Леща мысль о том, что во всём виноват проклятый посланник императора. Кто ещё тут умеет колдовать?

Рассказ о коварстве мага навел Мирона на мысль о Маркусе. Тот всё время крутился рядом с Кавериско. Неужели и он ничего не разнюхал? Старый следопыт повертел головой, но нюхача не увидел. Зато узрел на другой стороне пропасти разбитый преследуемыми лагерь.

Ребята поленились перетаскивать спящего Маркуса с места на место, да и площадка около бывшей переправы оказалась широкой и удобной. Шатры разбивать не стали, просто настелили одеял, вскипятили чай и разлеглись в надежде отдохнуть, а заодно следили за етм, что происходит на противоположном берегу ущелья.

У Дамиана было желание пообщаться с теми, кого привёл Кавериско. Теперь, после гибели мага, у них не осталось причины продолжать охоту. Они должны знать, что зашли на территорию чужого государства, а это запрещено законами Империи. Скорее всего они повернут назад. А если нет? Если им даны другие указания и они будут продолжать преследование во что бы то ни стало? Идти дальше, не зная, есть на хвосте погоня, или нет, весьма опрометчивый поступок.

Надо сказать, идей Дамиана никто не разделял, но каждый охотно остался на месте исходя из своих соображений. Тина считала, что они должны дождаться, когда молодой ведьмак придёт в себя, Стефан радовался возможности побыть с ней рядом.

Дамиан валялся на одеяле между спящим Маркусом и бодрствующим Стефаном, пил чай из кружки и внимательно следил за тем, что происходило на противоположном берегу. Он ждал удобного момента чтобы вступить в переговоры.

Мрачный Ромуальд выпросил у Тины бумагу и карандаш, которые нашлись в её саквояже, и устроился под скалой. То ли делал наброски будущей картины, то ли записывал свои музыкальные идеи... Никто этого не знал, потому что он не желал никому показывать результаты своей деятельности.

Только Лина сидела тихо и не отрываясь смотрела прямо перед собой. Сейчас, когда с Кавериско было покончено, она вдруг впала в апатию. Вроде бы всё закончилось хорошо. Она освободилась, избавилась от кошмара, который мучил её все последние годы: живи да радуйся. Но девушка ощущала только пустоту, да ещё где-то на периферии болталось чувство вины.

С чего бы? Она не сделала ничего, чтобы уничтожить Кавериско, его гибель была делом его собственных рук. Он хотел отнять чужие жизни чтобы продлить свою и поплатился за это. Но почему-то сознание своей непричастности совсем не радовало Эммелину.

После крайнего напряжения всех сил наступила реакция и она сидела, подобрав под себя ноги, и тупо пялилась на ревущую в пропасти воду.

Даже в таком состоянии она постаралась проявить свойственный ей такт. Не стала устраиваться посреди лагеря, где её унылый вид мог испортить всем хорошее настроение. Она выбрала местечко чуть в стороне, за большим камнем, среди зарослей горного вереска. Сидела и пыталась себя убедить, что всё пошло по наилучшему сценарию и ей нечего стыдиться. Гоняла эту мысль по кругу, но картина исчезающего в пропасти Кавериско так и стояла перед глазами.

Она видела, как пришли в себя Мирон Лещ и его люди, но никак на это не отреагировала.

Зато Дамиан решил ковать железо пока горячо. Как только, по его мнению, в противоположном лагере пришли к выводу, что в странном происшествии виноват маг, и начали искать Маркуса, он решительно встал.

Подошел к самому краю обрыва и крикнул:

-    Эй, ребята! С вами всё в порядке?

Мирон резко обернулся на голос советника и злобно спросил:

-    А тебе какое дело?

-     Да в общем никакого, - весело отозвался Дамиан, - Только мы тут были свидетелями что творил ваш маг после того, как загнал всех вас в стазис. Очень поучительное зрелище. А ещё мы знаем, куда он подевался. Не интересуетесь?