Колдовской квест

Глава 17. Цыганочка с выходом

Слабый свет высоких осенних звезд царапал слезящиеся глаза. Словно толченого стекла под веки насыпали. Она подняла руку, поднесла к лицу и долго не могла понять, что это такое вдруг повисло между ней и больно колющимися звездами. Наконец разглядела собственные пальцы, смутно белеющую в темноте ладонь и с силой вытерла глаза. Попыталась сесть. Почувствовала, что одежда на ней насквозь мокрая, и тут жестокий озноб начал бить все тело.

Она принялась стаскивать с себя тяжелую от воды, мерзко пахнущую и противную даже на ощупь куртку. Смутные отрывочные образы и воспоминания мелькали в голове. Снежный вихрь высоко над городом, многоголовая гидра с голосом телеведущей, ливень, сумасшедший дедок-пассажир, стукнувший веником разъяренную гидру... Гидра плюнула в них, и они упали в воду... Старикан психованный, теперь валяется где-нибудь здесь на мостовой, если только не расшибся насмерть...

Никакой мостовой не было. Она сидела на куче прошлогодних перепрелых листьев. Влажным осенним холодом тянуло от хлопотливой неширокой речушки. Вокруг торчали облетевшие кусты, казавшиеся черными в ночном мраке. Кусты росли странно, уступами, уходили куда-то вверх, взбираясь по стене глубокого и узкого то ли оврага, то ли балки.

«Я живу в балке, – вдруг вспомнила она. – У себя дома я живу на дне городской балки».

Значит, она дома? Она снова огляделась и подумала: нет. Хотя и сама не знала, почему. Цепляясь за ветки, она неуверенно поднялась. Куртка тяжелой мокрой грудой свалилась под ноги. Она с трудом нагнулась (сильно кружилась голова), подняла. На земле под курткой лежало еще что-то... Вроде шляпа какая-то странная... Она протянула руку. Пальцы сомкнулись на ветхой ткани старинной треуголки.

Воспоминания вернулись, будто в мозгу повернули выключатель. Ирка Хортица стояла, затравленно озираясь, тиская треуголку в ледяных ладонях, и сердце колотилось у нее в горле...

Старик-официант... Точно, старика она потеряла еще на Замковом спуске. Проклятье, она даже не вспомнила о нем тогда! Но она же не виновата, он сам напросился, нечего с ведьмами летать и гидр вениками лупцевать! А если дедок и правда убился? Ирка наморщила лоб, судорожно вспоминая: мокрая мостовая, ведьмы, злые как черти, ведущий с чаем... Старика там не было, словно он растворился в мутном потоке. Почему она не искала его, забыла все, помчалась за Танькой...

Танька! Богдан! Мысли наконец обрели ясность. Друзей рядом не было. И вообще никого не было. Ирка почувствовала, что у нее замерзли внутренности, а над желудком ноздреватым снежным комом болталась враз заледеневшая душа. Таньки с Богданом нет, и получается... Ирка их тоже бросила? С этим квестом как с ума сошла, помчалась за дурацкой шляпой, а теперь она со шляпой здесь – неизвестно где, – а Таньки с Богданом нет? А вдруг их нет совсем?

– Та-аня! Богда-ан! Ребята! Вы где? – запрокинув голову, завопила девочка.

Прислушалась. Лопотала речушка. Кусты безмятежно шуршали на ночном ветерке. Под мокрой одеждой становилось все холоднее.

– Вы где? – уже шепотом повторила Ирка и, уткнувшись лицом в жесткие края треуголки, заревела.

Потом сорвала увядший лист и высморкалась. Решительно отерла глаза. Все-таки когда как следует выревешься – особенно если тебя никто не видит, – сразу легче становится, и соображать начинаешь. Главное – спокойствие. Она и так, похоже, много чего натворила: дедка потеряла, ребята... От ее истерики толку не будет. Она еще раз огляделась. И ничего она не неизвестно где – в каньоне она! Наверняка под Ветряной Брамой – свалилась, когда прыгала с башни. Потеряла сознание, счастье, что не убилась. Теперь надо отсюда выбираться, пока насмерть не замерзла. Искать ребят – если с ними все в порядке, они ее тоже наверняка ищут. И уже тогда решать, что делать дальше.

По дну каньона вдоль речушки тянулась полузаросшая тропка. Странно, а сверху, из города, ей казалось, что дорожка выложена пусть старым, но все-таки асфальтом. Впрочем, неважно. Где-то здесь должна быть лестница наверх. Сунув под мышку мокрую куртку и треуголку, Ирка торопливо зашагала.

Поросшая жухлой осенней зеленью стена каньона все тянулась и тянулась, едва заметно загибаясь влево. Ирке казалось, что она идет уже очень долго, что за это время можно весь Старый город два раза по кругу обойти, – но никакого подъема наверх так и не попалось. Трясло ее все сильнее. Ирка раздраженно нахмурилась. Ладно... Она не знает, что тут происходит, но Танька правильно сказала: нельзя играть по здешним правилам. Ирка прикинула высоту поросших деревцами стен каньона – она, пожалуй, и так бы вскарабкалась наверх, но даже и напрягаться не станет, перекинется и улетит... Все! Проходит еще ровно сто... ну хорошо, двести шагов – для контроля – и сматывается.

Раз... Два... Три... Десять... На семьдесят пятом шаге каньон снова слегка повернул – и Иркиным глазам открылось темнеющее впереди сооружение и слабо мерцающий у его подножия костерок.

Ирка покосилась на огонек с высокомерным превосходством. Что, попался?! Так она и знала! Стоило твердо решить убраться отсюда – и сразу что-то начало происходить.

Торопливо, но изо всех сил стараясь не бежать, Ирка пошла на огонь. Костер ей сейчас очень нужен, если, конечно, она не хочет заработать воспаление легких. Только вот неизвестно, кто его развел.

Темнеющее впереди сооружение было совсем близко. Еще одна крепостная башня – только уж совсем развалившаяся. Огонек трепетал у полуосыпавшегося провала входа. В воздухе носился одуряющий аромат жареного мяса – желудок у Ирки сжался. Оно ведь, наверное, еще и горячее...