Колдовской снег

Глава 4

Некоторое время мы молчали. Я гоняла в голове мысли о Кирилле и переосмысливала день, который плохо укладывался в привычный. За окном гудят машины, а в приоткрытой на микропроветривание фрамуге свистит ветер. Я покосилась на улицу – даже в темноте видно, как метет снег.

 Досада и обида на Кирилла все еще свербели, но теперь ко всему прочему присоединилось желание собрать его вещи и выставить к шутам за дверь, чтобы был ему урок. Я была уверена, если бы он сделал все, как просила, никакого конфликта не случилось бы.

 Мысль показалась такой трезвой, что отхлебнув, наконец, из чашки, я поставила ее и решительно поднялась.

 Бабуля, продолжая смотреть на меня, как старая, умудренная жизнью кошка, произнесла вдруг:

 – Шершавая ты, колючая.

 Я изумленно вскинула брови.

 – Вообще-то, я вас в свою квартиру погреться пустила. Чего вообще никогда не делала. И сейчас, если честно, не до конца уверена, что это правильно, – сообщила я. – Вы уж как-нибудь без оскорблений.

 – Где ж оскорбления-то? – воскликнула она. – Факт!

 От слов незнакомой старушки во мне вновь стало закипать то, что с таким трудом удалось хоть немного придавить. Шумно выдохнув, я шагнула к коридору с намерением выставить нахальную гостью если не на улицу, то в подъезд. Там тоже тепло, но так она хотя бы не будет донимать меня нравоучениями, а я не буду переживать, что она что-нибудь стащит.

 – С меня хватит, – резко сказала я, – зачем я вас вообще пустила. Дичь какая.

 Я занесла ногу для шага, бабуля вдруг сказала четким и совсем нестарческим голосом:

 – Шершавая. Негибкая. И мужик от тебя запропал.

 Я встала, как вкопанная. От этих слов по коже прокатилась легкая волна дрожи. Можно было допустить, что бабка просто ткнула пальцем в небо, но странное совпадение отозвалось в груди тяжелым уханьем.

 – Что вы сказали? – переспросила я. – Что значит, запропал?

 – То и значит, милыя, – отозвалась бабка, вновь делая глоток из чашки, которая уже не дымится. – Пришла в хватеру свою, а его и нет. Так?

 Я уже откровенно таращилась на старуху. В голове с бешеной скоростью сменялись варианты, как могли разворачиваться события. Способна ли бабка в одиночку похитить моего Кирилла, как она проникла в квартиру… Взломали замок? Или же она, как и со мной, надавила на жалость, хитростью проникла внутрь, а затем…

 – Это вы устроили? – выпалила я, резко подойдя и упершись ладонями в стол. – Вы его похитили? Хотите, чтобы я заплатила? Имейте в виду, я не поведусь на провокации и буду обращаться в полицию! Как вас зовут? Отвечайте!

 Мои же слова показались глупыми и наивными. Спрашивать имя, паспорт или другие документы надо было прежде, чем пускать подозрительную и незнакомую бабку в дом. Угрозы полицией тоже выглядели не убедительно, но я не успела подумать, что делать.

 Бабка тем временем продолжала смотреть на меня, и в глазах читалось явное снисхождение. Она поставила чашку и поковыряла мизинцем в зубах, которые, к слову, оказались на удивление ровными и белыми.

 – Ну здрасте, – сказала, она. – Сама мужчину отправила, а меня винит. Вот она, молодежь. Запалу много, да направление не то.

 – Вы мне зубы не заговаривайте! – срываясь на крик, сказала я. – Что вы с ним сделали? Я вам…

 – Лично я с ним ничего не делала, – очень спокойно сообщила бабка, – хотя парень он красивый. Угу. Только ты сама все сделала, милыя. Сама.

 – Что-о?

 – Ха, сначала отдают ледяным королевам, а потом удивляются, – проговорила бабка отстраненно.

 Меня трясло, и я даже не пыталась скрыть дрожи. Пальцы сжимались от желания вцепиться в воротник нахальной старушонке и трясти до тех пор, пока не признается, куда дела моего Кирилла.

 Я покрутила головой, в поиска скалки или молотка для отбивки мяса, чтобы выглядеть убедительней. Но бабка неожиданно подалась вперед, ее сухая и морщинистая ладонь накрыла мою. Я дернулась, в попытке вырваться, но показалось, бабкина рука весит тонну. Лицо старухи стало суровым, седые брови надвинулись на глаза, которые сверкнули как-то недобро, в воздухе повеяло тревогой.

 – Пустите, – выдохнула я.

 Но бабка надвинулась еще сильнее, и я даже ощутила ее странный запах, похожий на смесь вереска и сырой земли. От него в груди заворочался животный страх, необъяснимый и дикий.

 Она заговорила четко и быстро:

 – Значит слушай меня, Мирослава. Ты была добра ко мне в морозную ночь, и я подсоблю тебе. Хотя во всем виновата ты сама. Нечего было благоверного своего добровольно отдавать. Но ты незлая. Грубая и резкая, но незлая. Потому слушай. Кира твоего забрала одна колдунья. Сложная она баба, скажу я тебе, но самолюбивая и хитрая. Так что искать тебе его надо у нее.

 Я слушала этот бред и чувствовала, как от него на затылке шевелятся волосы. Она выглядела такой убедительной, что будь я хоть немного внушаемой, поверила бы.

 Сглотнув, наконец, удалось вырвать руку из ее цепкой хватки, я выпалила:

 – Что вы несете? Откуда знаете мое имя и имя Кирилла?