Колдунья, или Зачарован по собственному желанию

Глава 18. Пробуждение

Глава 18. Пробуждение

Ангелине нравилось, каким нежным и осторожным был Андрео. Его неспешные ласки, тягучие поцелуи. И даже потом, когда он перестал сдерживаться, стал напористым и наглым, ей тоже понравилось. Он погрузил её в сладкий дурман, из которого не хотелось выбираться, но… пришлось.

В какой-то момент показалось, что прямо над самым ухом заржал конь. Громко так заржал, настойчиво, требовательно. И самое странное, что ржание это было похоже на человеческую речь. Чёрт! Да это и есть человеческая речь! И не просто речь, а чей-то настырный бас.

– Маркова, открывай немедленно! Из-за тебя весь второй этаж затопило!

Теперь Геля окончательно узнала голос. Это же Тунцов, комендант студенческого общежития.

– Ангелина, открывай, – потребовал более спокойный женский голос, – иначе мы будем вынуждены открыть дверь запасным ключом.

А это уже Лютикова, преподавательница английского, с которой у Тунцова сначала случился пылкий роман, а потом пылкий разрыв.

Как-то странно было слышать все эти возмущённые голоса на фоне поцелуев Андрео. И в Ангелине боролось два чувства: наплевать на голоса и продолжить получать удовольствие от умелых ласк горящего желанием Брендширского, или всё-таки прореагировать на голоса.

Звук вставляемого в замочную скважину ключа окончательно сбросил оковы сна и вернул трезвость мыслей. Геля распахнула глаза… и вот тут у неё случился шок. Что происходит???!!! Она обнаружила себя в общежитской кровати в одном нижнем белье. А рядом с ней Андрео… совсем без белья. И кажется, он тоже только что проснулся и не понимает, что произошло. Но как он здесь оказался? Это же был просто сон. Или не сон? Геля совершенно ничего не понимала, но на всякий случай пошла в атаку.

– Брендширский, ну ты и нахал! – зашипела она. – Я же тебя предупреждала наяву руки не распускать! Тебе кто, вообще, позволил в мою кровать залезть?!

Он ошалело посмотрел на Гелю, но с места, то есть из кровати, не сдвинулся. Между тем в замочной скважине провернулся ключ. А дверь у Ангелины, между прочим, закрывается всего на два оборота. То есть через секунду сюда ворвутся Тунцов и Лютикова. И если они увидят в комнате Гели постороннего, то её могут выпереть из общежития. Что же делать?

– Тимофей Егорович, стойте! – завопила Ангелина. – Я не одета. Дайте пару минут. Я сама открою.

– Живей там, Маркова, – чуть менее грозным голосом отозвался Тунцов. – Ты что, не видишь, что у тебя батарею прорвало?

Ещё и батарея? Тут хоть бы с одним стихийным бедствием справиться – с Брендширским. Ангелина соскочила с кровати и накинула халат.

– Ты что замер как изваяние Аполлона? – прикрикнула она на Андрео. – Давай одевайся быстренько и в шкаф. Не хватало ещё, чтобы меня из-за тебя места в общежитии лишили.

Брендширский оторопело пошарил глазами по комнате, видимо, в поисках, что бы надеть, но ничего не обнаружил. Да, приказав ему одеваться, Геля, пожалуй, немного поспешила. Мужской одежды в её владениях не водилось. А собственная женская на такого амбала вряд ли налезет.

– Маркова, ты там, что, снова уснула? – послышался грозный рык из-за двери.

– Ладно. Прячься в шкаф прямо так, без одежды, – смилостивилась Ангелина и даже услужливо распахнула котяре дверцу.

Он, наконец, выпрыгнул из кровати и с чуть обиженным выражением лица скрылся в шкафу.

Ну, уж простите, Ваше Высочество почти принц, что не представила вас гостям согласно светскому протоколу. Не очень-то вы тянете на принца в вашем костюме завсегдатая нудистского пляжа.

Вильма стояла у магической поверхности и со скептической ухмылкой наблюдала за сценой между Андрео и Ангелиной.

– Да что ж за белые маги-то нынче пошли? Ему же ясно было сказано: влюбить, а не самому влюбиться, – проворчала она. – А ещё разбивателем женских сердец в Академии прослыл. Тьфу! Не смог устоять перед женскими чарами. Такой же безответственно беззастенчиво романтичный как и его братец. М-да. Обмельчали нынче мужики.

Уже вторая по счёту затея Вильмы из-за них срывается. Чтобы девушку перетянуло сюда, нужно вызвать чувства у неё, а не наоборот. Вот теперь пусть и расплачивается в чужом мире за свою чаронеустойчивость.

Вильма с досадой направилась к сундуку. Отперла замок и достала подписанный Андрео договор. Разложила бумаги на столе и сосредоточенно поводила ладонью над текстом, не касаясь подписи Андрео. Буквы в словах послушно перетасовались, и теперь запись выглядела, как послание от Андрео к близким: «Дорогие мои, не беспокойтесь. Я здоров, полон энергии и счастлив. Но вынужден на время покинуть родные края».

Этот разгильдяй дал себя очаровать, а Вильме выкручивайся – придумывай что-то, чтобы его родственничков успокоить. Она приоткрыла окно и протяжно свистнула. Через минуту к створке подлетела помощница Вильмы – ручная сова. Колдунья впустила её в комнату и сунула в клюв свёрнутую трубочкой бумагу.

– Ты знаешь, что делать.

Та выпучила глаза, показывая, что всё поняла, и вылетела наружу.