Колонизация. Творцы истории.

4. Воскресенье. Первая встреча.

    Воскресенье.

    То есть, конечно, всего лишь седьмой день в игре. Но как его иначе назвать, если не воскресенье. Конечно, новый мир - новые порядки. Но есть ли смысл заниматься инновациями ради инноваций. Это больше смахивает на клинический залеченный идиотизм. Так что есть двадцать четыре часа в сутках - пусть так и останется. Кто-то, наверное, скажет, что десять часов по сто минут - это гораздо прогрессивнее. Вот только человек уже привык к прежнему, а перестраиваться и ломать себя ради невнятных преимуществ - надо ли?

    Вот и пусть будет неделя из семи дней, и заканчиваться она будет - воскресеньем. И месяц останется по-прежнему, и год. Вряд ли разработчики станут ломать эти глобальные установки. Так что лето-зима, весна-осень должны сохраниться, разве что в здешнем климате меньшим будет погодно-температурный градиент, но это и радует.

    Утром вволю повалялся «на постели», поднялся, неспешно спустился к реке и впервые в этом мире попробовал речную воду на предмет получения удовольствия, а по-простому - взял, да и искупался. Набедренная повязка вообще-то снималась, только сделать это мог исключительно сам персонаж. Хотел, было уже поплескаться голышом, благо ни одной живой души за все время так и не встретил, но все же удержался от нудистских поползновений. Тем более, что сохло здесь, что белье, что одежда, что обувь, все на ура - достаточно только покинуть водную стихи или закончиться дождю.

    Полежал на бережочке, греясь под солнышком. Потом неспешно поднялся к себе на холм, даже на чуть не загрузив инвентарь - а нечем.

    Позавтракал.

    Потом с вожделением глянул в направлении Белой рощи (со своего холма он ее не видел, окружающие бугры не давали) - и побежал, легко, мягко, как на прогулке.

    Двигаться пришлось в обход, между холмами, по седловинам. Только преодолев треть  пути  (по  ощущениям),  выбрался  на  степной  простор.  А  роща  оказалась  совсем  рядом.  Это  от  реки казалось  далековато,  а преодолел Зеландские высоты - и вот она, Белая, двух сотен шагов не будет.

    Как же разительно этот лесной островок отличался от хвойного моря по южному берегу Ангары. Деревья разнообразнейших форм и изгибов, густой подлесок, кустарник, заросли чего-то, напоминающего хвощи и папоротники.

    Стоило только углубиться на несколько шагов, как почти материально падает густой сумрак, отрезая, кажется, от всего остального мира. Кроны совершенно не пропускали света, только на месте солнца можно было различить светлое пятно в густой глубокой зелени. Но это вовсе не смотрелось угрюмо или угрожающе. Нет, напротив, как-то спокойнее, умиротвореннее стало, словно в далеком детстве спрятался под одеялом - и окружающая тьма вдруг волшебным образом отступила, отгороженная плотным пуховым барьером.

    Вот только сырость под ногами - в отличие от сухой хвойной подстилки - не добавляла комфорта. Но жить в этом бору он не собирается, а вряд ли частые посещения выработают негативное отношение. Уж очень не хотелось, чтобы в этом месте ему вдруг стало неуютно и некомфортно.

    Не спеша, попробовал листочки с деревьев, с кустарников, траву, те самые хвощи. Ничего нового, если не считать вкусов. Хотя всюду присутствовала горечь, только на свой манер, да еще хвощи порадовали перечной остротой которую, может быть, когда-то удастся применить в кулинарии, если только получится каким-то образом избавиться от приторной горечи - вымочить, выварить или высушить, наконец.

    Ожидаемо, все оказалось «безымянным» с приставкой «лесное». Лесной кустарник, лесная трава, лиственные деревья. Собирательство подросло на три процента, но и только.

    Навыки: «Собиратель», уровень - 0/11%

    А он все углублялся, надеясь на приятные сюрпризы, ну хотя бы в единственном числе. Заблудиться, несмотря на всю густоту и непроглядность леса, было попросту невозможно. Десять минут неспешного шага, не сворачивая в любом направлении - и выйдешь из рощи обязательно. А обследовать нужно тщательно, чтобы потом не метаться, а точно знать, где что лежит.

    И старания успехом увенчались. Отыскал заросли кустарника, наверное, все же так, весьма напоминающего то ли плакучую иву, то ли ветлу. Длинные тонкие гибкие ветви до нескольких метров, низко стелящиеся над землей из одного корня, розеткой, а потом и вовсе по земле, переплетаясь с такими же от соседних собратьев. Кустов было не так уж и много, на самом краю рощи, в северном углу. Они росли не на отрытом месте, а просто заполнив все свободное пространство между древесными стволами. Так что заметить их можно было только в упор, а чуть отступил - и все, такой же подлесок, ничем не отличается от иных мест.

    Лозой он никогда не увлекался, корзины и тарелки не ваял, но уж соорудить элементарный плетень в качестве внутренней перегородки, или короб топчана надеялся без особого труда. Попробовал ветки на изгиб на разрыв - только кору содрал, да измочалил до явственно проступивших волокон, но ни сломать, ни оторвать не вышло. Подходящий материал. Осталось только убедиться, что, высохнув, не станет хрупким и ломким. Может, для сохранения гибкости его надо вымачивать или что-то еще.