Колыбель Героев

Глава вторая: Не отводи взгляда (1.2)

На ярмарке пути Натэи и перехватчиков сразу разошлись. Алата потащила Эша смотреть на состязание по метанию ножей, так что ключница фыркнула, махнула на них рукой, проводила взглядом высокую фигуру Эштерила и двинулась вдоль торговых рядов.

Просто бродить по магнамарской ярмарке ключнице оказалось в новинку. Раньше, если уж она попадала сюда в составе обоза, то было не до прогулок. Воспитанники выгружали и раскладывали товар, работали у лотков наравне со старшими, то и дело бегали с поручениями и охраняли выручку. Почетное место в самом сердце ярмарки, под сенью часовни благостной Тенны, где располагались лотки Колыбели Героев, воры старались обходить стороной.

Перехватчики были единственными, кому позволялось в пределах города носить оружие. И кто сказал, что заговоренной против хорноша сталью нельзя рубануть чью-нибудь загребущую руку? О ключницах и говорить не приходится – мало ли что эти ведьмы наколдуют, потом от вида монет всю жизнь икать будешь.

Когда на ярмарке случалось работать Марчису, он развлекался тем, что отсекал щитом от лотков всяких подозрительных личностей. Пока все веселье не загубил на корню наставник Ринхат. У бывшего щитовика было совершенно определенное мнение о том, для чего стоит использовать свой талант и резервы силы, а для чего нет. Марчис не расстроился и тут же занялся тем, что у него получалось даже лучше щитов – разговорами с посетителями. К обеду лоток с глиняными изделиями, около которого тренировался в ораторском искусстве щитовик, опустел. Остаток дня Марчис жаловался всем, кто соглашался слушать, что в нем погиб великий купец. Это не помешало ему между делом сплавить заезжему сагнару, сыну земли, последний комплект глиняных мисок.

Ах, Марчис…

Минувший день тонул в тумане. Боль длилась. Память возвращалась болезненными толчками, слепящими проблесками. Холод выжженного молниеносного кристалла под пальцами. Кажется, она и правда приготовила для себя и товарищей зелье забвения. Вот откуда этот туман. Начнешь вспоминать вчерашнее, и будто пробираешься наощупь сквозь ледяную мглу. Станешь думать про Марчиса – что-то внутри противится, закручивает мысли в водовороте, выталкивает на поверхность, и мысль лопается, как пузырь.

Но боль длилась. Непонятно, что и где болит, но от ощущения неправильности хотелось лезть на стену. Нужно выйти из заколдованного круга, где безнадежность и смерть. Если понадобится, вытащить себя за волосы. Зря, что ли, косу уже до лопаток отрастила. Зацепиться за мысль, которая выведет из тумана. Что можно противопоставить смерти?

Натэя изо всех сил тащила себя за волосы из губительного водоворота эмоций. С нее бы сталось найти укромный уголок и там разрыдаться. Выжать себя досуха, дойти до того истощения, которое знакомо только хальграм, детям воды. Это человек может выплакать все слезы, упасть без сил в постель, а на следующий день уже отплясывать на ярмарке. Хальграсса после такого не только Прорыв закрыть, сама встать с кровати не сможет. И, признаться, эта мысль была очень заманчивой. Лечь пластом, и чтобы кто-нибудь другой позаботился о том, что будет дальше.

Натэя цеплялась за настоящее. Внимательно рассматривала товары на лотках, мимо которых шла. За много лет ключница успела подметить, что на ярмарку благостной Тенны принято было привозить вещи скорее для удовольствия, чем для пользы. Магнамара меньше столетия назад выросла из большого села в небольшой город, и ее жители любили напоминать себе о том, что они горожане.

На ярмарке было не найти ни плугов, ни корзин с поросятами или гусями, ни зерна. Зато незатейливые предметы роскоши  попадались на каждом шагу. Широкие ремни из телячьей кожи, с фигурными медными пряжками. Хлысты сложного плетения, с рукоятями в виде лошадиных голов. Скатерти с расшитой в два цвета каймой – зелено-желтой или сине-красной – гордость мастериц Магнамары. Душистое мыло с травами и смолами.

Подойдя к лотку знаменитой магнамарской мыловарни, Натэя вспомнила Верду и ее фургон - такой кружащий голову аромат витал вокруг неказистых с виду брусочков. На соседнем прилавке были разложены гребни из разных пород дерева, с резными узорами и росписью. Дальше -охотничьи ножи, и некоторые настолько роскошные, что их впору не на охоту брать, а держать на почетном месте в доме и передавать по наследству. Ягодные настойки в пузатых глиняных бутылках.

Лаковые шкатулки с изображением часовни благостной Тенны – магнамарцы скупали их в подарок родственникам из других городов. Белые свечи разных форм – от маленьких шаров до колонн в половину человеческого роста – чтобы возжигать на восточных окнах домов в честь Единственной. Красные свечи в виде обелисков, в память об оставивших этот мир. Не меньше полусотни сортов табака. Черные ажурные шали из Алембе. Знаменитые лайарские сладости, мимо которых Натэя хотела пройти быстро, чтобы не поддаться соблазну.

Да, в Колыбели ей так и сказали, вручая монеты: «Порадуй себя чем-нибудь». Но это ведь не повод объедаться пастилой и орехами в меду. Или повод? Пастила – та самая, любимая по десятку прошедших ярмарок! - таяла на языке. Ключница сама не заметила, как съела целый кулек. Но легче так и не стало. Кисло-сладкий привкус на языке, горький осадок в душе. Что можно противопоставить смерти? Явно не пастилу.

Может быть, любовь?

Молодые люди, вышедшие покрасоваться на ярмарку в лучших праздничных костюмах, поглядывали на Натэю с интересом. Поймав третий по счету призывный взгляд, ключница невольно расправила плечи и перекинула вперед небрежно заплетенную светлую косу. Даже в неброском бежевом платье, которое совершенно ей не шло, чистокровная хальграсса выделялась на фоне магнамарских девушек.