Колыбель Героев

Глава пятая: Черно-золотой в отставке (2.1)

Пекарню Ламаргила они нашли без труда. Обещанного запаха булочек Эш так и не почувствовал, но знак друга Колыбели – корона из четырех башен в сложенных лодочкой ладонях – был виден издалека. Хозяин пекарни разместил знак на парадной двери и выкрасил его в такой ярко-желтый цвет, что пройти мимо было невозможно. Вырезанный из дерева рогалик, знак гильдии пекарей, терялся на фоне знакомого перехватчику с детства клейма.  Можно было подумать, что господин Ламаргил занимается выпечкой исключительно в свободное от помощи питомцам Колыбели время.

В пыль упали первые капли дождя, и улица быстро пустела. Хозяева лавок спешно убирали внутрь выставленный на продажу товар, немногочисленные покупатели торопились в конец улицы, где сгрудились, источая аппетитные ароматы, несколько трактиров. Пекарня Ламаргила уже была заперта и не подавала признаков жизни. Дождь быстро усиливался. Трое из тридцать восьмой кварты, ведя за собой лошадей, нырнули под просторный навес около низкого окна, закрытого ставней. Наверняка здесь загружали телеги рогаликами и булочками постоянные клиенты пекаря.

- Уверена, господин Ламаргил не будет против позднего визита, если я покажу ему вот это, - Алата погрозила соратникам правым кулаком и перебросила поводья своей лошади Эшу. Через пару мгновений она уже стояла у парадного – и единственного? - входа пекарни и барабанила тем же самым кулаком в дверь.

Призывы не поднимать шума и вести себя повежливее замерли у Эша и Натэи на губах. Дверь распахнулась перед перехватчицей – та едва успела отпрыгнуть - как будто пекарь уже давно высмотрел в замочную скважину гостей из Колыбели и тихонько поджидал их на пороге.

- Господин Ламаргил… эээ…, - даже неугомонная Алата не ожидала такой прыти. Наметанный глаз перехватчика уловил движение руки девушки – Алата едва не выхватила меч, но срезала въевшуюся привычку на подлете. – Кхм. Добрый вечер. У вас тут знак. На дверях. И у меня вот, на руке. Такой же.

- А вы заходите, заходите. Рассмотрю ваш кулак поближе. Да, и у вас двоих тоже. Лошадей пока там оставьте, внук позаботится. Юч!

Пекарь оказался совершенно не таким, каким Эш ожидал его увидеть. Полный добродушный мужчина с необъятным животом, с белыми от муки руками, похожими на окорока? Как бы не так! Господин Ламаргил был высоким и жилистым. На вид - лет шестьдесят, если считать его чистокровным человеком, каковыми было большинство подданных Энейи. Серебристый пух волос, глубокие залысины, выпуклые серые глаза с тяжелыми веками. А одежда! Черные штаны и рубаха, которые вполне сошли бы за праздничный костюм, не будь они припорошены здесь и там мукой. Рукава закатаны до локтей. И в довершение картины – передник, который больше подошел бы пухлой румяной кумушке, в том числе и по размеру. Белый, с пышными синими оборками и вышитым на кармане рогаликом.

- Юч! – снова позвал господин Ламаргил, пропуская троих из тридцать восьмой кварты в сени и указывая жестом на то, что Эш меньше всего ожидал увидеть за порогом пекарни. Оружейный угол. «Вежливые гости, входя в дом, разоружаются», - всплыло в голове из давно минувших уроков повседневного быта народов Виннея.

Перехватчик неохотно расставался с мечом, но ответить на гостеприимство недоверием не мог. Даже Алата присматривалась к хозяину пекарни с интересом и без возражений сняла перевязь с ножнами. В конце концов, они не дежурная кварта, и даже не резервная, мечи им в ближайшее время не пригодятся. Натэя сосредоточенно щурилась будто бы сквозь господина Ламаргила. Эш не раз видел у ключницы такой взгляд. Неужели этот необычный пекарь – не просто друг Колыбели, но еще и колдует на досуге?

«Но не бывший щитовик, - понял перехватчик, не обнаружив на правой руке пекаря клеймо четырех башен. – Да и привратный маг упомянул бы об этом, будь господин Ламаргил из наших».

Тем временем с винтовой лестницы прямо перед Эшем с грохотом и топотом ссыпался долговязый парень, на первый взгляд – ровесник троих из тридцать восьмой кварты. Сходство со старшим Ламаргилом было налицо. Внук? Как Юч умудрился не скатиться с крутой лестницы кубарем, осталось загадкой – предполагаемый Ламаргил-младший обеими руками прижимал к груди огромный фолиант. Вид у Юча был взъерошенный.

- Деда, звал?

- Дорогой мой внук, у нас гости, - похоже, пекаря изрядно повеселило обращение «деда» при посторонних, и он решил сыграть на контрасте. – Будь столь очаровательно любезен, позаботься о лошадях. У Забияки Мэла должны быть свободные стойла. Передавай ему, что с меня причитается. Может, все-таки положишь книгу?

- Я без Лолы никуда, - замотал русой головой Юч, вцепившись в фолиант так, будто кто-то пытался его отобрать.

- Там дождь, - усмехнулся Ламаргил-старший. Похоже, странности внука его уже давно не удивляли. – А лошадей три.

- Справлюсь, - донеслось из-за закрывающейся двери.

Пекарь развел руками и наконец обернулся к троим из тридцать восьмой кварты.

- Похоже, я в свое время слишком пренебрегал условностями, - попытка изобразить виноватый тон Ламаргилу-старшему не очень-то удалась. – Юч весь в отца, а отец весь в меня. Ну ничего, он еще вернется и поприветствует вас как следует. А пока придется мне отдуваться за двоих. Позвольте, наконец, представиться. Грэм Ламаргил, волей Единственной владелец этой пекарни и дед только что сбежавшего под дождь невежи.