Колыбель Героев

Глава шестая: Лови предателя! (2)

Пока оба Ламаргила, старший и младший, возились на кухне, водружая обед на подносы и гремя кружками, Натэя снова прошлась вдоль полок с артефактами. Вряд ли она задержится в гостеприимном доме надолго, надо ловить каждую возможность познакомиться с коллекцией поближе.

 О, а вот это похоже на боевую награду Грэма из его черно-золотого прошлого. На белой бархатной подушечке лежал медальон с двухцветной лентой. Бордовый и черный, цвета дома Эйлинар. Выходит, Ламаргил-старший не только запросто посылает пироги во дворец, но и был удостоен королевской награды! Сам медальон имел форму ромба, в центре которого был изображен глаз. В натуральную величину, прикинула ключница. Белок глаза изображала перламутровая инкрустация, а на месте радужки и зрачка был прозрачный желтый камень с черным пятном-кляксой посередине. Вместо ресниц у каменного глаза имелись два ряда изогнутых серебряных игл.

Камень притягивал. Натэе показалось, что в глубине кляксы-зрачка что-то пульсирует, вьется спиралью. Может ли быть королевский орден и артефактом тоже? Пользуясь давешним разрешением Грэма, ключница двумя пальцами взяла медальон с подушечки. Неожиданно болезненный укол серебряных ресниц. Желтая пелена заволокла мир перед глазами, и Натэя успела только с обидой подумать: «А ведь обещал, что не держит опасных артефактов в гостиной!»

…Ей было восемнадцать лет, и она была принцессой.

Позорище рода Эйлинар, сказала мать, холодно и хлестко, отворачиваясь, делая знак доверенной служанке поторапливаться со сборами. Той ночью ее, Мирту, увозили в дальнее поместье на юге страны. Двору и народу объявят, что принцесса тяжело больна и нуждается в длительном отдыхе и уединении.

Маленькая шлюха, сказал отец. Не в глаза. В глаза он не сказал ничего, хотя лицо было такое, что Мирта сжалась – ударит!

Она подслушала под дверью. Родители были там, а еще Харана, бывшая ключница Колыбели Героев, ныне – целительница при королевской семье.

- Я могу помочь, - соглашалась Харана. – Но цена слишком высока. Она не сможет больше родить. У рода Эйлинар не будет продолжения.

- Сошлемся на болезнь. Отошлем ее подальше от столицы. Пусть рожает, - неузнаваемым голосом проговорила мать.

- Маленькая шлюха, - именно тогда сказал отец очень тихо. Он сидел ближе всех к дверям. Мирта услышала.

- Я знаю, куда пристроить ребенка. Обычно детей человеческой расы отвергают. Я поговорю с Верховным Наставником, мне не откажут.

- Так тому и быть, - голос отца был яростен и глух. – С ублюдком, посягнувшим на честь моей дочери, я разберусь завтра же. Если трус еще не сбежал на другой конец Виннея.

- Не нужно сейчас, - махнула рукой мать. – И не нужно самому. Это легко свяжут с отъездом Мирты. Подожди, пока улягутся слухи. Подожди, пока бастарда примут в Колыбель Героев. Пусть думает, что мы не знаем. Никуда он не денется. Даже с самыми доблестными воинами королевства бывают несчастные случаи.

Сердце пропускает удар.

Боль. Что это? Слова матери, наотмашь, навылет? Или нет, это уже прошли месяцы, и ребенок, их с Кретом ребенок рвется на свет? О, Единственная, пощади, только не Колыбель Героев! Пусть они оба умрут, она и дитя, только не это!

Рассвет. Над королевством встает солнце. Поднять с подушки бледное лицо, разлепить глаза, опухшие от слез. Мать сама, холеными руками королевы, раздвигает портьеры. Время возвращаться. Ты бледнее полотна, дочь моя. Тебе нужно есть и гулять. Я сама прослежу за этим.

Пустота. Пустота внутри, пустые руки, так и не прижавшие дитя к груди. Пустой сад, по которому Мирта идет под руку с матерью. Принцессе хочется кричать, рвать ногтями гладкие от снадобий Хараны щеки королевы. Но на это нет сил. И она делает еще шаг. И еще.

И еще один удар сердца, короткий, вопросительный.

Столица ликует. Принцесса Мирта вернулась! Улыбайся, шипит на ухо мать. Девушка машет с балкона, улыбка сводит судорогой лицо. Вечером во дворце будет дан бал в ее честь. Достойные слуги королевства ждут заслуженных наград из рук самой принцессы.

Худощавый черно-золотой склоняется перед ней в поклоне. Грэм Ламаргил, ваше высочество. Ему около тридцати, большие серые глаза полуприкрыты тяжелыми веками, и в этих глазах Мирте чудится сочувствие. Она видит себя со стороны – бледная девушка в нарядных одеждах, сжатые губы, отчаянные глаза.

Плакать нельзя, даже если твой потерянный возлюбленный накануне упал с лошади и сломал себе шею. Даже если ваша дочь отдана на растерзание хорношам. Принцесса неловко берет орден Прозревающего Ока, и серебряные ресницы колют ей пальцы. Помоги мне продержаться до конца этого бала, Единственная, умоляю. Ты не дала мне легкой смерти. Они забрали мою любовь и мое дитя. Меня они не получат. Я буду жить.

Черно-золотой с колючим орденом на груди склоняется над ее рукой, целует фамильный перстень, на мгновение сжимает пальцы – держитесь, ваше высочество. Мирта провожает его взглядом, когда неожиданный союзник исчезает в толпе придворных.

Два удара сердца, два шага в темноте.