Кома

Размер шрифта: - +

Четверг, 4 октября, жизнь № 1

 

Чтобы не терять время даром, я встала рано и тут же отправилась на улицу. Гуляла до отупения, глядя себе под ноги, даже нарочно спотыкалась и падала на радость скучающим прохожим, однако деньги не желали обнаруживаться. Когда я зашла в магазин возле дома, чтобы купить что-нибудь из еды, то сделала вообще из ряда вон выходящую вещь: увидев, как бабулька, стоящая передо мной в очереди, уронила свой кошелек, я первая наклонилась и схватила его, но не чтобы отдать пожилой даме, а дабы проверить его содержимое – вдруг это был знак судьбы и там лежат миллионы? – за что и получила увесистой сумкой по балде.

– Простите, – пискнула я и припустила домой без продуктов.

– Воровка! Совсем совесть потеряли, прям перед носом пенсию отбирают! – кричали мне вслед.

Совсем отчаявшись спасти жизнь любимому человеку, я поступила еще более нелогично – поехала к нему на могилу плакаться о том, что он скоро умрет.

Начиная от самой ограды, все было завалено цветами и венками. Мне повезло, что был будний день, иначе бы на кого-нибудь нарвалась. Имела ли я право приходить на кладбище к своему бывшему парню? Конечно, имела. Только вот факт неприглашения меня на девять дней говорил сам за себя: родственники и друзья считали, что я ему чужая. Да, я знаю, что на поминки приходят и без приглашения, но это был не мой случай. После того, как от меня избавились на похоронах, я не могла без звонка заявиться туда, где меня не жаждали видеть. Поэтому я порадовалась, что никого здесь не было.

Сев на корточки возле деревянного креста с маленькой фотографией (насколько я знаю, родители собирались поставить вскоре дорогой памятник), я долго говорила с ним, как с живым. Он и был живым – в другой жизни. И для меня. Но… Из-за меня же я могла его лишиться и в жизни второй. Наконец, я попросила у него совета.

– Дай мне знак, что делать. Просто шепни… Намекни… Укажи. Я не могу потерять тебя во второй раз!

Тут мимо ограды прошествовали два старика, у одного из них в руках были грабли.

– А где ж у тебя дача, Михалыч? – спросил он второго.

– Да тут недалече. Зрячее. Знаешь?

– Нет, не слыхивал…

М-да, а вот я «слыхивала» о Зрячем. И даже дом там имею внушительный. Может ли быть это знаком мне? Что мне нужно искать решение там?

Через два часа с собранным чемоданом наперевес я выходила из такси у ворот своего нового коттеджа.

Подключив холодильник, я загрузила в него купленные по дороге продукты, а вещи развесила в шкаф.

Так как заняться больше было нечем, я отправилась на прогулку. Сначала наведалась к озеру. Краткий путь, между домами, мне показал еще тогда юрист принца. Такой тропой я и дошла до водоема. Да, там было очень красиво, так же, как и раньше, когда мы с Надькой приезжали купаться. Конечно, летом радуют глаз и полевые цветочки, и яркая зелень, и солнечные лучи, и вся эта теплая атмосфера. Но и сегодня солнце почтило нас своим присутствием, хоть и располагалось на грустно-сером небе. Листва на деревьях еще не опала и только-только начала менять цвет, осень была теплой, и вода по-прежнему отличалась редкой для нынешней экологии прозрачностью. Вообще озеро имело удивительную форму – сердечко. Если представить его именно в том виде, в котором рисуют, то верхняя часть между двумя половинками как раз служила основным пляжем – там подход к воде был максимально удобным. Эта особенность здешнего водоема часто привлекала в Зрячее молодых художников. Опытные, конечно, выбирали обычно что-то поглобальнее, но иногда и незатейливая деревушка становилась объектом вдохновения: как-то раз Надина бабушка хвасталась, что на выставке в Москве видела именно это озеро у одного очень известного в России пейзажиста. Впрочем, старушка могла и перепутать.

Вот так, за воспоминаниями и созерцанием природной красоты, я и провела половину часа. А обратно решила идти в обход, по широкой дороге, огибающей по периметру небольшую деревню. Уже подходя к дому, заметила, что меня там ждут: пожилая женщина, полная и высокая, с платком на голове, стояла возле приоткрытых ворот и глядела в мою сторону напряженно.

– Здравствуйте, – вежливо сказала я, сократив расстояние между нами.

– Ну здрасьте, – не по-доброму ответили мне. – Что, тоже воруем? А с виду приличная!

– Чего? – не поняла я и заморгала густо накрашенными качественной тушью ресницами.

– Я видела, как ты выходила из этого дома, – кивнула она на мою новую собственность.

– Ну да, я здесь теперь живу. Могу показать вам договор дарения земельного участка с домом, если хотите.

– Ой! – испугалась тетка своих слов и перекрестилась наскоро. – Прости меня, доченька! Я не думала, что так быстро продадут. Агриппина Алексеевна пропала, но не умерла ведь, а они туда же… Продавать… Души у них нет! – Женщина приготовилась плакать, ее подбородок задрожал, а пальцы она прислонила к губам, и я поспешила пригласить ее в дом, чтобы дать салфетку и напоить чаем. – Нет, доченька, что ты, не надо! – тактично отказалась та. – Спасибо. Я лучше пойду. Ты извини меня еще раз, просто Груша всю жисть в золоте ходила и камушках, моднилась больно, а когда ее в последний раз видели – в ночнушке одной была и без украшений. Вот и повадились всякие в дом влезать и искать ее богатство. Даже Федька, – понизив голос и наклонив ко мне голову так близко, что я детально видела каждую морщинку на лице, начала делиться явно какой-то тайной собеседница, – староста наш, он у нас за главного, за порядком следит, вот, значит, и он-то ночью… Думал, не видит никто, а я ж напротив живу, – ткнула она в одноэтажный дом с чуть покосившимся в одном месте забором, – так вот, он ночью вломился туда, у него ключи есть. – Я думаю, глагол «ломиться» неуместен, когда дверь открывают ключом, но, видимо, женщина имела в виду, что заходил он с преступными целями, оттого употребила стилистически окрашенную лексику. – Знаю я зачем! Не бомжей гнать, как говорил мне с утра, когда я в лоб ему вопрос задала! Говорит, а сам краснеет. Наверняка тоже украшения искал!



Маргарита Малинина

Отредактировано: 28.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться