Комендант некромантской общаги

Глава 34. Когда паразиты вьют гнезда, а правильные слова лечат...

Эртониза Д'азфир выслушивала доклад хранителя. Для нее было неприятной новостью, что домовых в таком состоянии силами артефактов и даже властью вездесущего хранителя найти невозможно. А еще такое состояние домового было совершенно непонятным.
 
Про сложные и высокомерные характеры коменданта и домовой бытового факультета она была в курсе, но они имели дело с в основном с аристократками. Она считала, что это просто отзеркаливание поведения высокородных леди, чтобы сойти за своих и нормально выполнять свою работу. Девочки заигрались в высший свет? Но дух сказал еще, что, по мнению Бяо, у домового истончена и как бы разъедена аура. Что-то знакомое всплывало в памяти, где-то она с этим сталкивалась!
 
Щелчок ногтей активировал сферу.
 
— Целитель Бяо, перешлите мне материалы по исследованию Пантелеймона, все, что есть!
 
На столе моментально возникла папка с документами и магограммами. Эртониза вчитывалась в бесконечные данные, просматривала магограммы и выписывала на листок все, что цепляло взгляд.
 
Картина вырисовывалась безрадостная. В таком состоянии пострадавшего была частично вина академии: артефакты были рассчитаны на обычного домового, а тот поменял не только размер. Изменились частично еще несколько параметров, и, значит, на Пантелеймона могли воздействовать ментально! Однако Лизавета — обычная домовая и не владеет ментальной магией. Опять что-то не сходилось, но надо срочно менять защиту на тех, у кого был обнаружен мутаген.
 
— Профессор Бяо, мне нужны материалы по всем, у кого есть мутаген. Лэри, срочно ко мне в кабинет с завхозом и о'Валинтером.
 
Ректор начала лихорадочно перебирать данные в новых папках.
 
Завхоз и декан артефакторов пришли быстро, за ними просто вломился Лэри. 
 
— Мария Спиридоновна у целителей, там происходит что-то непонятное. Ей тоже очень плохо, и состояние похоже и не похоже на то, как у Пантелеймона. 
 
Целительская. Сгорбленная старушка с заплаканным лицом у белой сферы, ничего не слышит и никак не реагирует.
 
— Рорха срочно сюда! Ее переправить в общежитие и поставьте кого-нибудь присматривать.
 
Кабинет. Выписки из документов, четкие приказы.
 
— Быстро пересчитать параметры для артефактов и заменить!
 
— Но должна же быть причина? — Лэри нервно ходил по кабинету, меняя форму. Выглядело это жутковато и психоделически. Мохнатый осьминог, человек с бирюзовыми волосами и бородой, опять осьминог...
 
Завхоз и декан уже умчались выполнять поручение.
 
— Мне это кажется чем-то знакомым. Но это было очень давно, когда я была еще ребенком. — Ректор задумалась и нахмурилась. — Побеседуем-ка мы с Лизаветой, может, станет понятнее или поможет вспомнить.
 
Она снова активировала сферу.
 
Разговор с домовушкой много времени не занял. Мелкое чудо в кружевах и рюшах начальства боялось, но твердило плаксивым голосом:
 
— А я чего? А вот он зазнался. Я правду сказала, а он чего?
 
И все в том же духе.
 
Целителя тревожить не хотелось, он занимался Пантелеймоном.
 
Очередной щелчок по сфере.
 
— Эф'Слит, вы мне нужны.
 
Декана целителей она предпочитала не привлекать, дроу любил чужие тайны, и посвящать его в работу с мутагеном было недальновидно. Но он был мастером ментальной хирургии, и тут без него обойтись было нереально.
 
Домовая сжалась в кресле: если вызвали этого «потрошителя мозгов», то дело серьезное. Хотя она искренне недоумевала, при чем здесь она. Ну сказала пару гадостей, так не первый раз. Раздули историю из-за переростка-неудачника.
 
Декан целителей бесшумно просочился в дверь и с интересом оглядел собравшихся. От его взгляда не ускользнула нервозность ректора, страх и упрямство домовой бытовиков и волновой морфический синдром секретаря. Но больше всего привлекали папки с медицинскими матрицами и знаком некрофакультета. В академии что-то происходило, и именно на некрофакультете. Он уже видел уши и хвост у студентки, Кронова в виде крылатой зверюги, а вчера наблюдал стремительный рост домового. Похоже, что он наконец-то заполучит себе в коллекцию этот «секретик»!
 
— От вас требуется магическая клятва о неразглашении.
 
Эф'Слит поморщился: посплетничать он тоже любил. А уж обменять одну тайну на другую — просто праздник для коллекционера. Ну да ладно, значит, «секретик» очень важный и тем ценнее.
 
— Сначала осмотрите Лизавету и ознакомьтесь с делами, молча! — ректор недвусмысленно дала понять, что тут есть ненужные уши. Естественно, домовуха, секретарь всегда в курсе всего.
 
Дроу только начал сканирование, как его затошнило. О, он ни с чем не перепутает это ощущение, ему оно знакомо не понаслышке. В школе дроу на своей шкуре испытывали опасности, чтобы распознать их потом. Конечно, только те, что не несли смертельной угрозы.
 
— Поздравляю, госпожа ректор! Мы где-то проглядели гнездо фуклинов. Не понимаю, почему артефакты не сработали на такой пробой защиты?
 
Лэри остановился.
 
— Вероятно, паразит был на том, кому еще не выдали артефакт, а потом при считывании был пропущен как часть ауры. Надо срочно проводить проверку и найти гнездо! 
 
— Но у Лизаветы все нормально, только ментальные повреждения и зависимость от эманаций. Ну еще пара манипуляторов для пробоя чужих ментальных матриц. Как она заполучила эту дрянь, нося артефакты с момента приема на службу?
 
— А вот это интересно. Лизавета, ты снимала артефакты? — Дроу внимательно сканировал ментальные поля.
 
Домовая открыла рот и тут же закрыла, зажмурила глаза и заплакала.
 
— Ясно, снимала.
 
Лэри подскочил и стал разглядывать артефакты на домовой.
 
— Ого, на знаке факультета не наши камешки.
 
Лизавета гордо задрала голову.
 
— Ну и что! Факультету соответствуют по цвету! Это желтые бриллианты, между прочим, очень дорогие. Мастер при мне ставил! Это хорошо для моего статуса, у баронессы такие же.
 
— Значит, баронесса. — Ректор стала вспоминать все, что знала про эту женщину. Работает уже лет семь. Из семьи баронов фон Кашиных. Семейство среднего достатка. Приехала поступать, но на втором курсе после каникул, пытаясь выделиться на практике, пережгла дар. Прежняя комендант ей сочувствовала, и когда собралась уходить на покой, устав от работы, то посоветовала взять ее на свое место. Характер за эти годы у баронессы стал намного хуже, без дара выгодно выйти замуж у нее не получилось, и в свои сорок с хвостиком она была одинока. Поэтому за предложение ректора ухватилась.
 
Декан целителей в это время аккуратно, на ментальном уровне, усыпил домовую. Потом поставил паралич на тело и замотал все в защитный кокон.
 
Лэри наблюдал за манипуляциями с большим удивлением.
 
— Это на всякий случай, чтобы себе и другим не навредила. Потом все сниму. Пора навестить баронессу и бытовое общежитие. А еще обследовать всех в академии и отправить сообщения, чтобы проверили ушедших на практику, особенно бытовиков. За своих я спокоен, ментальное воздействие и защита у нас на практических занятиях исключает эту заразу.
 
При их появлении в общежитии бытовиков вышедшая навстречу баронесса не успела даже присесть в реверансе. Ментальный удар дроу нанес не колеблясь. Ректор не успела возмутиться, как он пояснил:
 
— Гнездо на ней. И оно собралось делиться. Пока она без сознания, легче убрать заразу. Бытовиков в карантин для проверки, общежитие от манипуляторов и сборщиков зачистить придется.
 
Работы предстояло много, но к вечеру последний студент был обследован и вся территория академии и персонал обработаны. На нескольких бытовичках нашли те же манипуляторы, что и на домовой. Баронесса находилась в целительском изоляторе. Домовушка, когда ее привели в сознание, предварительно сняв паразитические нити с ауры, рыдала навзрыд, пока не усыпили. 
 
На посланные сообщения пришли ответы. Только пять существ оказались с чужеродными нитями.
 
Эф'Слит прокомментировал это тем, что личинка, попавшая к баронессе, была слишком маленькой. При наличии артефактов развиваться было сложно, и за это время она сумела только создать гнездо. Повезло, что процесс размножения не был запущен.
 
Где подхватила паразита сама баронесса, спрашивать было бесполезно, не маг заметить на себе крошечную личинку ментального паразита не мог. Но, видимо, это произошло на пути в академию, как раз тогда в одном регионе была эпидемия ментальной заразы, видимо, баронесса там проезжала или останавливалась по дороге. Сами паразиты не разумны, но ментальные способности и инстинкт выживания делали их опасными, особенно для магов.
 
Всем, кто имел мутаген в крови, раздали новые артефакты, переделанные под возможные изменения матриц и ауры. Как только изменения начинали слишком отличаться от исходных параметров, браслет подавал сигналы целителю и артефактору с требованием внести модификации и обследовать своего носителя.
 
Говорят, что утро вечера мудренее.
 
Мария Спиридоновна проснулась рано, наверное, было бы даже правильно сказать — очнулась. Так как сном то липкое забытье в зеленой дымке сложно назвать. Душа уже так не болела, а лишь тихонько грызла тревога за домового. Обругала себя последними словами за то, что позволила себе так расклеиться, вместо того чтобы помогать, решать проблемы и успокаивать встревоженных подопечных.
 
Моментально собравшись, она выслушала от феек очень эмоциональное видение произошедшего.
 
— Ой, там нас всех проверяли, и карантин объявили, и общежития чистили, потому что искали паразитов! — пищала, жуя на завтрак булку с вареньем, Ниле. Так как бабушка Маша пришла в себя, то, по мнению феи, все скоро должно наладиться само собой.
 
— Нам только глистов не хватало! Или у нас тараканы завелись? — Марья пришла в ужас, представляя полчища тараканов по всему общежитию. Мало им больного Пантелеймона.
 
— Не, тараканов нет и глистов тоже. — Эм был немногословен.
 
— Ага, нашли у бытовиков гнездо фуклинов. Ментальных паразитов. Все зачистили. Пантелеймон, скорее всего, из-за них пострадал, вам артефакты новые надели и еще некоторым тоже дали. Сказали, что вам нужны другие. Рорх вас принес в таком зеленом коконе. Бабушка Маша, ты так плакала! — Ниле прижала липкие от варенья ладошки к щекам.
 
— Пойди умойся, егоза. Не буду больше плакать. Раз все поправили, то, может, и Пантюша в себя пришел. Я Василия с собой возьму. Все-таки хоть и не кот, но тоже пушистый зверь, а значит, антистресс, а вы на лекции не опаздывайте.
 
Марья вышла из комнаты и огляделась. Все еще выглядело тусклым и немного каким-то неопрятным, но явные следы запустения и разрухи пропали.
 
— Значит, пришел в себя наш Пантюша. — Она просияла и заторопилась. 
 
Помнила, что целитель просил черепушку болтливую на веревочке с собой взять. Она постучалась к пустошнику. Кого ждал тот, так и осталось загадкой. Но, открыв, он удивился и смутился. А Марья просто замерла в шоке, до этого она видела его только замотанным по самые глаза. Сейчас же перед ней стоял лысый молодой парень с белесыми, как будто бельма, светящимися глазами и голым торсом. По всему телу, включая лицо, перемещались скорпионы разных размеров; не сразу она поняла, что это татуировки.
 
Впрочем, о цели визита она помнила хорошо, а вчерашний стресс не позволял впадать в ступор от такой ерунды, как парень в скорпионах. Фшен Шатос сразу отдал духа и с облегчением закрыл дверь, а Марья, зажав в руке шнурок, быстрым шагом пошла к целителям.
 
Пантелеймон, почти совсем здоровый, но печальный, сидел на кушетке, а целитель Бяо что-то проверял, водя вокруг белой полупрозрачной палочкой.
 
— Пантелеймон, как ты нас напугал! Мы беспокоились, места себе не находили! — Она сунула ему в руки выусня, которого тот машинально начал гладить. Довольный Василий заурчал.
 
— Ага, — поддакнула вредная черепушка. — Бабуля наша, как тебя в таком состоянии нашли, чуть не померла с горя! И общага разваливаться начала.
 
— Ну так нового прислали бы домового, нормального. Зачем так переживать, Мария Спиридоновна? — Домовой шмыгнул носом и отвернулся.
 
Тут уже включилась суровая боевая женщина из СССР, и домового просто снесло с кушетки мощным подзатыльником. Васька только мявкнул, выпадая из его рук на пол меховой морской звездой. А домовой был схвачен, слегка придушен в объятиях и залит слезами и гневной тирадой. 
 
Смысл ее сводился к тому, что за него все общежитие переживает, она как за родного внука душой болеет, пропадают все без него, а он тут выдумал какую-то ерунду. Вырос — и прекрасно, лицо факультета у них теперь еще лучше и солиднее. Да такой солидности все гномы с артефакторского завидовать будут! Домовой лишь вяло трепыхался в мощном захвате бывшего «борца с несунами» и пока еще несмело, но светло и блаженно улыбался. 
 
Как он мог подумать, что стал ненужным? Почему вообще решил, что какие-то изменения важнее его самого как личности?
 
А шебутной дух, пытаясь внести свою лепту, выдал текст, который стал апофеозом всему произошедшему:
 
— Это пусть мелкая та комплексует, что она тебе по колено и характер паршивый. Ты теперь парень видный и при постоянной должности, кстати. А если еще какой бизнес свой заведешь, так за тебя и гномки подерутся. А может, и еще какие мамзели. Вон, видал у Саврасыча какая? О! Выбор, брат, решает все. У тебя теперь такой выбор, а мелкая без шансов и пусть ищет недомерка себе. 
 
Наверное, грубо, но справедливо!
 
Верные друзья, которые всегда помогут, и, как оказалось, шикарные перспективы выбора. А что еще нужно домовому для счастья?
 
Ну разве что выусень Василий — антистресс!