Комендант некромантской общаги

Глава 41. Выход там же, где и вход

  В общей гостиной некромантского общежития в уютном кресле сидел маленький скрюченный старичок-гоблин. Даже для гоблина он был весьма невысоким, а возраст согнул его еще больше. Обложенный мягкими диванными подушками, чтобы дедуле было удобнее, он болтал ногами в смешных остроносых тапочках на меху. Его нос был еще роскошнее, чем у завхоза, и нависал над губами. Большие острые уши создавали с макушкой идеальную прямую, торча в стороны, и на такой большой прямой гоблинская феска выглядела совсем крошечной.
 
Он уже осмотрел картину, и сейчас вокруг него почтительно расположились преподаватели, а Марья трясущимися от волнения руками разливала чай. Гость, рассеянно взяв чашку и одобрительно оценив поставленные рядом с ним вкусности, попытался отпить чайку перед важным разговором. Конечно, главное украшение его лица чуть не обварилось, и он с недоумением осмотрел посудину.
 
— Это такая странная чашечка? А где носик? Жена всегда дает мне чашку с носиком.
 
— Вообще, с носиком обычно бывают чайнички. — Марья была слегка озадачена и пыталась сообразить, где взять удобный небольшой заварник, который бы сошел за чашку.
 
— Да? Ну это, наверное, для людей. Хотя, когда я был помоложе, мы с супругой любили посидеть в тавернах. Там тоже были вот такие неудобные штуки. Жена всегда брала мою чашку с собой и просила наливать мне напитки в нее.
 
— А вы ее случайно с собой не захватили? — Марья всё же надеялась на удачу.
 
— Деточка, разве ты видишь здесь мою Хризельду? Я всегда путешествую налегке, обо всем заботится моя жена. Мне приятно, что вы решили меня угостить, и жаль, что Хризочка со мной не поехала. Она бы точно всё взяла, а я прихватил только свои инструменты, — и он с грустью поглядел на накрытый стол.
 
Сердце Марьи просто заболело от печали в этих слезящихся маленьких глазках старенького гоблина. Стало понятно, что он давно не выходил с женой куда-то поесть и ему, естественно, хотелось всё попробовать. Тем более ни один уважающий себя гоблин никогда не откажется от дармового угощения, свои же уважать перестанут. А тут столь всего и совершенно бесплатно.
 
Марья толкнула в бок сидевшего у стола о'Валинтера и шепотом поинтересовалась:
 
— У вас есть тонкая полая трубочка, новая?
 
— Конечно. Я же артефактор. Вам какого диаметра и из какого материала?
 
— Ну чтобы отверстие вот такое, — она показала пальцами, — стенки не толстые, прочная и не токсичная. Наверное, лучше стекло, и если кончик будет изогнутый, то будет отлично!
 
О'Валинтер пожал плечами и достал из пространственного кармана тонкую стеклянную трубочку розового цвета.
 
— Где согнуть?
 
Марья ткнула пальцем, и за секунду трубочка приобрела нужную форму. Все, включая старенького артефактора, с интересом следили за этими странными манипуляциями.
 
Мария Спиридоновна вручила старичку трубочку и показала на чашку:
 
— Вот тем кончиком ставите в чашечку, а этот кладете в рот, и можно прекрасно пить чай. И такую трубочку гораздо удобнее носить с собой, чем чашечку с носиком. Только вот как их мыть, не знаю. У нас на Земле они одноразовые, из пластика.
 
— Да что вы, дорогая. У артефакторов всегда большой запас подобных вещей, — улыбнулся довольный старичок и тут же опробовал свежесозданный девайс.
 
Нос теперь не был помехой, и он с наслаждением приступил к угощению. Правда, принявшись за пышное пирожное с шапкой воздушного крема, он изрядно испачкал кончик носа, но это не помешало ему наслаждаться вкусняшкой. Он просто облизнул его, как обычно люди облизывают губы.
 
Поняв, что гость наконец-то доволен и счастлив, практически все начали ерзать в нетерпении, ведь от того, что он скажет, зависела судьба нескольких студентов.
 
Видимо, старичок понял и, поспешно проглотив последний кусочек, уверил их, что сейчас расскажет об интересующем их всё, что только сможет, и у него таки есть чем поделиться.
 
В ответ воспрянувшая духом Мария Спиридоновна сказала, что он обязательно потом должен остаться на ужин. И раз его замечательная жена не приехала, то она, Марья, надеется, что он передаст той корзину со сладостями в благодарность, что отпустила его для консультации, несмотря на то что он уже не работает. Гоблин просиял и начал свой рассказ.
 
— Это, конечно, моя работа. Та самая, что я делал для Áдама. Его семья была против разъездов по кладбищам, а устраивать лабораторию в доме тоже не было возможности. У них был прекрасный цветочный магазинчик и дивный сад. — Он мечтательно закатил глазки и причмокнул губами. — Сами понимаете, что соседство некролаборатории не пошло бы на пользу такому делу. Мы с ним давно дружили, еще с детства, и когда он попросил сделать ему лабораторию в картине, то я не смог отказать. Он повесил ее в кабинете и был очень доволен. И его родственники поначалу тоже.
 
Но потом умерла его жена, люди живут так недолго, и Адам почти перестал выходить из картины. Я слышал, что он загорелся идеей псевдожизни без целительской магии, и думаю, что, проводя на себе опыты, он скончался. Тела не нашли, наверное, он погиб в картине.
 
Всё, что я слышал про его семью, это что дети продали бизнес, чтобы поделить между собой наследство, и разъехались. Видимо, кто-то из них продал картину.
 
Открывает картину специальный медальон. Его или носит владелец и активирует для входа-выхода, или можно закрепить на раме, и тогда картина просто срабатывает на прикосновение. А выход осуществляется через камень, который нарисован в углу картины, тоже прикосновением. Но медальон должен быть установлен на раме владельцем картины.
 
Если я прав и Адам скончался там, то, вероятнее всего, ключ тоже там и открыть картину можно только изнутри. Так что, скорее всего, я вам помочь не смогу, извините. — Гоблин грустно шмыгнул носом.
 
— А сделать новый ключик? Такой же? — Практичный Пафнутий Саврасович требовательно уставился на соплеменника.
 
— Это невозможно. Вот если бы Адам потерял ключ и пришел за новым, то сделал бы. А так нельзя, согласно магическому договору я не имею на это права. Думаю, вы прекрасно знаете последствия его нарушения.
 
— Но Тимон же попал в картину, и фейки с троллем! — Мария Спиридоновна нервно заходила по гостиной.
 
— Вот это меня очень удивляет! И хотелось бы узнать поподробнее, как это произошло и что думает по этому поводу мой коллега, — он кивнул о'Валинтеру.
 
О событиях наиболее подробную информацию имела ректор. Излагая их, она даже смогла спроецировать над столом объемную эфирограмму пропажи студентов, которую ей показывал дух-хранитель, и свои воспоминания по попаданию в картину Тимона, для полноты и визуализации рассказа.
 
А в это время в картине Тимон пытался поймать неуловимое растение. Утащивший заманчивую и, наверное, дорогую блестяшку кустик умело прятался среди своих собратьев, а при приближении Тимона вся толпа растительности, шустро шевеля веточками и корешками, улепетывала на безопасное расстояние. Не действовал ни метод засады с выскакиванием из-за угла домика, ни подманивание на разные другие предметы из дома, ни попытка согнать все растения к границе зоны. Налопавшийся от пуза тролль развалился на травке под неподвижным солнышком, на животе у него пристроились феи, и уже вполне дружная компания с интересом наблюдала за сменой охотничьих тактик неуемного Тимона. Ведь совместная трапеза может сблизить даже фей и тролля, особенно сытого тролля. А изворотливый ум духа и неподверженность усталости костяка Тимона с учетом пробудившейся в нем алчности обещали довольно продолжительное шоу.
 
В гостиной некромантов старичок-артефактор с интересом разглядывал узор на ладонях Марии Спиридоновны.
 
— Это очень интересная привязочка и, вероятно, даже может сработать, а может, и нет, — бормотал он, с задумчивостью подергивая себя за левое ухо. — Но если и есть шанс туда, то вот обратно совсем-совсем не факт.
 
— Какой шанс? — У Марьи от нервов уже начинал дергаться глаз. От одной мысли, что она может больше не увидеть своих фей и такого бесцеремонного, но почти родного Тимона, у нее сразу просыпались все давно забытые земные болячки. Прихватывало сердце, заныли суставы, и висок начала сверлить тупая боль, отдающая в глаза.
 
— Мне кажется, что если ваши ладони могли реагировать рядом с картиной, то при прямом контакте они смогут ее активировать для переноса к феям. Тролля и фей туда забросила реакция картины на фейскую магию, так как та была с некросоставляющей, на которой создавался артефакт. Тимона притянуло из-за малых размеров, того, что он в какой-то мере нежить, и образовавшейся родственной связи. Вы же не обладаете магией, не являетесь нежитью и гораздо больше вашего странного новоиспеченного родственника. Но в то же время реакция рядом с картиной проявляется, поэтому можно допустить, что при прямом контакте есть вероятность оказаться внутри. Но опять же существует огромный риск, что и вы можете остаться там насовсем. Ведь не факт, что медальон там, а если и там, то, возможно, найти его будет совсем не просто. Шанс совсем невысок, а риск весьма велик, — и гоблин опять подергал себя за ухо.
 
Марья сердито пожала плечами и раздраженно ответила, что это всё пресловутая мужская логика!
 
— Шанс ровно пятьдесят процентов.
 
— Я так понимаю, это логика женская? Но в этом нет логики вообще. Если там нет медальона, то он вообще нулевой, то есть — без шанса. Поверьте старому гоблину.
 
Но когда сдавались наши женщины? А никогда. И Мария Спиридоновна ответила немного переделанным русским анекдотом:
 
— Вот скажите мне, каков шанс, что сейчас, заглянув в чашку, вы увидите там фею?
 
— Ну знаете, это даже смешно. Он практически тоже стремится к нулю.
 
— Почему?
 
— Начнем с того, что фей здесь не присутствует. Если бы даже они вдруг решили появиться, то это занимает какое-то время, и к тому же я не думаю, что хоть одна фея в здравом уме полезет в чашку с недопитым чаем. Тем более что посмотрю я в нее гораздо быстрее, — важно рассуждал гоблин.
 
— Ну а мой ответ: по-прежнему пятьдесят процентов!
 
— Может, теперь вы объясните? — в голосе старичка явственно прозвучали ехидные нотки.
 
— Да легко! Пятьдесят процентов потому, что или увижу, или не увижу. Шанс один из двух. — Марья довольно посмотрела на ошарашенного таким поворотом старичка. — Я сейчас вернусь.
 
И она вышла из гостиной. Пока все в ступоре пытались переварить странности женской логики, в тишине прозвучал спокойный голос ректора.
 
— Она пошла к картине.
 
Все вскочили со своих мест, но ректор так же спокойно пояснила:
 
— Моя женская, да и драконья логика подсказывает, что она всё равно бы попыталась. К тому же вы не учли еще один момент. Мастер, у вас же сохранились записи по этому артефакту? Насколько я знаю, гоблины очень педантичны в отношении документации.
 
— Ну конечно, я храню все записи, и они в идеальном порядке, а также внесены в каталог для удобства работы, — гордо ответил артефактор.
 
— А в магической клятве был пункт о невозможности прочтения ваших записей другими мастерами?
 
— Конечно нет! Никому и в голову не придет, что я стану всем показывать свои наработки!
 
— Но если бы я от лица академии — в связи с чрезвычайной ситуацией — попросила вас дать прочесть документацию по амулету к картине декану нашей академии? Естественно, за вознаграждение! Вы бы позволили? И он бы смог создать дубликат?
 
— Ну... я думаю... при всем уважении... у вас такая ситуация... да, наверное, да. Позволил бы один раз. И думаю, что создать его по документам было бы не проблема.
 
— Ну вот. Если у Марии Спиридоновны ничего не выйдет, то мы воспользуемся этим шансом. Предлагаю посмотреть, попала ли наша комендант туда, куда так рвалась.
 
Все-таки дракон и есть дракон, даже женщина.
 
А Мария Спиридоновна, поминутно оглядываясь и боясь, что кто-то остановит ее безрассудство, быстрым шагом подошла к картине и приложила к ней ладони. Ладони закололо, и серебряным светом засияли не только ладошки с рисунком, но и все кисти рук. Но больше ничего не происходило.
 
— Внучатки, — она беззвучно заплакала, виня себя за глупую идею с картинами. — Могла бы ведь просто цветами ограничиться. Нет, пейзажей мне с могилками захотелось. Как там они...
 
Она не заметила, что руки начали слегка проваливаться в полотно, а потом услышала радостно-удивленное:
 
— Бабушка Маша?!
 
Преподаватели стояли у картины и смотрели на фигурку пожилой женщины на заросшем кладбище, над головой ее едва угадывались крылатые малютки, похожие на насекомых. Остальных узников картины не было видно.
 
— По крайней мере, она туда смогла попасть, — подвел итог практичный завхоз. — Организуем дежурство?
 
— Я могу поставить сигналку на срабатывание ключа, — предложил артефактор и достал маленький шарик размером с фасолину.
 
— Отлично, — ректор моментально расставила все по местам. — Вам следует успокоить студентов. — Она посмотрела на профессоров некромантского факультета. — Мастер, надеюсь, вы погостите у нас еще хотя бы денек? Нам очень пригодятся ваши знания. Может, вы даже согласитесь провести лекцию для студентов? Академия предоставит хорошие условия и оплату по двойному тарифу. Профессор о'Валинтер всё организует, а наш завхоз устроит вас по высшему разряду. Надеюсь, все всё поняли. Расходимся и занимаемся делами, чтобы не давать детям повода для паники! А то еще и про исчезновение коменданта слухи пойдут.
 
Все разошлись.
 
В конце коридора из-за приоткрытой двери выглянула довольная демонесса.
 
«Значит, глупая старушенция сама залезла в картину и может даже не вернуться», — думала она.
 
По мнению Лейлы, всё складывалось прекрасно. Она не понимала, почему ей так не нравится Мария Спиридоновна и чем будет лучше без нее, но в силу каких-то своих подростковых противоречий и скверного характера просто злорадствовала, придя в хорошее настроение.
 
«А если с картиной что-то случится, то она точно не вернется!» — пришла в ее голову очередная идея, и Лейла, стараясь двигаться тихо и незаметно, пошла к месту, где висела картина.