Комендант некромантской общаги

Глава 44. Лечим, укрощаем и успокаиваем

  Петр Семенович долго и обстоятельно выкладывал Марье всё накипевшее на душе. Как поняла Мария Спиридоновна, ушлые девицы-бытовички придумали себе от скуки игру «достань Лимона». Так как наряды и артефакторы оказались вне их доступа, то в свободное время им оказалось нечем заняться. И единственным развлечением стали учеба и наказания за нарушения порядка от коменданта. Бытовички учились всё лучше, учеба занимала времени всё меньше. Общежитие было вычищено до зеркального блеска, а кладбище Рорха давно превратилось в картинку из журнала по ландшафтному дизайну. И с каждым днем от скуки характеры дам портились больше и больше. Склоки и ссоры затевались по пустякам, а потом скандалистки неслись наперегонки к «Лимону», чтобы соперница получила наказание за «неподобающее поведение для благородной девицы на выданье».
 
А он уже не знал, что придумать, и не наказывать тоже было нельзя. Вот и обрадовался комендант Пыжик, когда увидел в парке Марию Спиридоновну. Он, конечно, не сильно надеялся получить решение всех своих проблем, но считал, что совет-то она точно сможет дать. Ведь кто, как не женщина, лучше него поймет, что творится в головах этих девчонок.
 
Марию Спиридоновну немного позабавили ушлые девицы, отомстившие-таки коменданту его же методами, но она, не желая обидеть Петра Семеновича, внимательно и серьезно его выслушала.
 
— Я обещаю подумать над тем, чем можно занять в свободное время ваших подопечных. Впрочем, есть и хорошая новость: у нас появилось второе кладбище, и оно требует основательной уборки. — Она ободряюще улыбнулась. — И, думаю, бытовую магию там применять тоже нельзя. Да и вряд она там ли сработает по-нормальному. Поговорите с профессором Рорхом, ректор передала ему управление этим кладбищем.
 
— Вы меня прямо спасаете сейчас! Но обещайте придумать еще что-нибудь, второго кладбища им тоже надолго не хватит.
 
И окрыленный «принц Лимон», поцеловав на прощание ручку, кинулся на поиски лича.
 
Уже утром Марья решила, что для осуществления ее идей по помощи коменданту бытовиков требуется весьма основательная подготовка. Все-таки на бытовом факультете учились аристократки, и просто так заинтересовать этих дам не выйдет. Нужна конкуренция, блестяшки и какая-нибудь мишура для придания гламурности и, естественно, выгода. На такие условия девицы купятся точно, а еще, конечно, трудности, чтобы всё тянулось и приняло хронически-долговременный характер. А если к этому еще добавить моду... В общем, надо посоветоваться и с «девочками», и с юридически подкованными в правовых и финансовых вопросах «мальчиками».
 
Лейла психовала. Она сидела в круглой сфере изолятора, как рыбка в аквариуме, вокруг нее вонючим смрадом расползался черный туман. Она пробовала сменить форму на боевую в надежде прекратить этот кошмар, не вышло. А рядом со сферой расположились ее мучители — профессор Рорх, целитель Бяо и ее гадский родной брат. Его она сейчас ненавидела больше всего, ненависть затопляла разум, а вонь, приобретшая уже значительную концентрацию, мешала дышать. Как сквозь туман она услышала холодно-равнодушный голос брата:
 
— Надо успокоительное, слишком сильная концентрация, и еще она потеряла способность принимать боевую форму.
 
Сфера загудела, принимая распыленное в воздух лекарство, а в мозг в отчаянии вгрызались мысли о том, что этот гад по их связи знает о ней слишком много и может узнавать еще, если захочет. Маленьким бонусом перед потерей сознания было услышанное:
 
— Похоже, и мне боевая форма теперь не доступна.
 
Бяо покачивал головой, и смешная косичка на его голове подпрыгивала в такт качанию.
 
— Это эмоции, определенно они. Злость, ненависть, горе, ужас и прочие. Каждая со своим оттенком цвета и запахом. Так как они негативные, то запах соответствующий. Надо по крайней мере попытаться их классифицировать, хотя бы основные, в чистом виде.
 
Лич, которому пришлось «наесться» этого негатива досыта, чтобы хоть как-то успокоить девчонку для перевода в изолятор, находился в несвойственном вообще его расе раздражении. Попивая любимый компот, он безапелляционно заявил своему ученику:
 
— Тебе придется этим заняться. Будешь отслеживать изменения в себе, составишь классификацию ее эмоциональных проявлений и подумай, как вызвать хоть какие-то положительные эмоции или любые другие. Надо всё же проследить изменения и как-то купировать эту вонь.
 
Рахден спокойно кивнул, разглядывая заснувшую сестру, и, как итог, отметил:
 
— Дома ее все дамы живьем сожрут. Когда все эмоции как на ладони — ни соврать, ни подставить, ни притвориться. Хотя с таким запахом не то что об интригах, о любой общественной жизни надо забыть, а она так любила быть в центре внимания.
 
— Ну, центр внимания ей всё же обеспечен, только негативный. Как источник обсуждения и сплетен с максимального расстояния. И замуж ей, видимо, теперь точно не грозит. По крайней мере, пока.
 
Рорх встал.
 
— С вашего позволения я пойду, если понадоблюсь — вызывайте. Рахден, ты помогаешь Бяо во всем, это все-таки твоя сестра, да и сам ты меняешься, хоть и не так кардинально. Мне же необходимы положительные эмоции, срочно!
 
Положительные эмоции свалились на Рорха буквально через пару минут в виде ринувшегося к нему коменданта бытового общежития.
 
— Марк Радимирович, какое счастье, что я вас наконец нашел! — несчастный «Лимон», с вечера не смогший отловить занятого лича, просто светился от привалившей ему удачи.
 
Рорх, всё еще в раздражении, счастья его пока не разделял, но, придав своему лицу выражение внимания, вежливо осведомился:
 
— У вас ко мне какое-то срочное дело?
 
— Просьба! Мне очень нужно ваше второе кладбище! Эти склочные девицы со скуки совсем меня в могилу сведут. Мне Мария Спиридоновна сказала, что у вас теперь есть еще одно кладбище, совсем неухоженное и запущенное. И там даже есть какая-то постройка. И главное — всё требует уборки, а бытовую магию применять нельзя! Миленький, позвольте мне к вам своих на отработки отправлять. — Он так, видимо, намаялся, что в просьбу вложил всю душу. Было видно, что противные девицы совсем извели бывшего сурового вояку, и скоро он может «выйти в запас».
 
На сухой кивок Рорха из Пыжика таким фонтаном излилось счастье чудом спасенного от гибели человека, что у лича моментально пропало раздражение. Уже пришедший в себя профессор предложил обсудить детали и осмотреть фронт предстоящей отработки. Бытовичек ждал сюрприз.
 
Тем же утром состоялся любопытный приватный разговор ректора МАСМ и третьего советника.
 
— Мутаген все-таки проявился и у ваших детей. Рахден становится безэмоциональным, а Лейла, наоборот, слишком эмоциональной. И у нее эти эмоции имеют видимый цвет и запах. А если учесть, что пока они негативные, то это просто жуткая вонь в коричнево-серо-зелено-черном тумане.
 
— Может, хоть это их чему-то научит, особенно капризную девчонку. Но они должны приехать на каникулы, и мне не хотелось бы, чтобы замок провонял. Может, ваши артефакторы смогут придумать хоть какой-нибудь нейтрализатор. Пусть эмоции «цветут и пахнут», но хотя бы на уровне запаха духов. У некоторых дам иногда оригинальные вкусы.
 
— Это вы про младшую дочь третьего сына Подгорного владыки? Действительно, запах ботвы тамориса довольно специфичен. А как же Рахден?
 
— Отсутствие эмоций пока, как вы мне сказали, принесло только положительные моменты. Парень прекрасно учится, и Рорх им доволен. Думаю, когда все встанет на свои места, их эмоции уравновесятся.
 
— Вы уверены?
 
— Это зелье первый раз испытали на государственном преступнике с огромным стремлением к узурпации власти путем жестокости и кровавого переворота. Он превратился в кровожадное чудовище, громадное, всё перекрученное и исковерканное существо. У него была только жажда убивать, и он убивал всех, до кого мог дотянуться, находясь в заключении. Насекомых, мелких грызунов, один раз ему удалось добраться до смотрителя, приносившего пищу. Смотрителя отбила стража, и его удалось спасти. Но с каждым убийством его скручивало всё сильнее, суставы выворачивались, кости закручивались по спирали, как гномьи сверла, и это причиняло невыносимую боль. Он превратился в злобную, но беспомощную воющую тушу из перекрученного мяса и костей. К нему пришла дочь смотрителя, она хотела посмотреть на чудовище, которое покалечило ее отца в ответ на принесенную пищу. Девушка была слабеньким целителем. И, несмотря ни на что, пожалела его и попыталась облегчить боль, за что чуть не поплатилась жизнью. Потом она пришла опять, и всё повторилось.
 
— Эльфийка?
 
— Дриада. Ракитная древесная дева. На нее не действовали никакие уговоры, она чувствовала его боль, и вся ее сущность требовала облегчить страдания живого существа. После десятка неудач он перестал пытаться ее убить, но старался причинить ей боль. А она, баюкая сломанную им руку, сквозь слезы объясняла, как за это ему больно сейчас. Он выл, она плакала.
 
— Какая странная женщина! Это ненормально.
 
— Да. Мы только потом узнали, что она, желая отомстить за отца, украла образец мутагена у нашего алхимика. Она работала у него уборщицей, и он считал ее чем-то вроде мебели, поэтому ни записи, ни образцы при ней не убирал под замок. Она думала, что станет чудовищем, а стала его лекарством и его жертвой.
 
— Странная парочка.
 
— Вы правы. И самое странное, что они и правда пара. Он теперь обычный женатый демон, у них двое детей. Она целитель с сильно выросшим даром, хотя раньше были крохи. А он редко выходит из дома, выращивает цветы и пчел-свистиков. У них самый красивый сад в округе, звенящий пересвистом пчел, а за медом едут из самых дальних провинций. И никто, кроме Верховного Совета, не знает, что это тот самый демон.
 
— Ваши дети тоже?
 
— Да. Им рассказывали это в детстве как страшную сказку и показывали магопроекции, чтобы продемонстрировать, к чему могут привести необдуманные поступки.
 
— Тем не менее они умудрились найти мутаген и даже его использовать!
 
— Не специально. Просто пробрались и похватали что под руку попалось, не читая надписей, как обычно. Всё не опасное для жизни стояло просто в шкафу, мутаген для жизни не опасен.
 
— А подлили именно его тоже не специально?!
 
— Ну у вас всё под контролем, антидот вы получили, и они сейчас сами пожинают плоды своего поведения. Остальным можете выдать антидот, если кого-то не устраивает.
 
— Я сама разберусь.
 
— Так я могу рассчитывать на артефакт от вони?
 
— Посмотрим, что можно сделать. Ближе к каникулам я с вами свяжусь. Кстати, Мария Спиридоновна приняла ваше приглашение?
 
— Пока не знаю. С детьми я еще не говорил после этого.
 
— Я надеюсь, вы обеспечите ей полную безопасность! Я очень ценю ее как работника и просто мудрую женщину.
 
— Охотно верю, сделаю всё возможное.
 
А ближе к вечеру в таверне у Сарочки собрался очередной военный совет. «Девочки», в лице Сарочки, Азалии, Манефы Ауховны, Виолетты и самой Марьи (Ферра была в отъезде), и «мальчики» — завхоз Пафнутий Шнырь, секретарь ректора Лэри и домовой Пантелеймон.
 
После рассказа Марьи о проблеме бедненького «выжатого бытовичками Лимончика» все отхихикавшиеся получили идею для обдумывания.
 
— Нам нужен конкурс! Без магии, красивый, с призами и эффектами. Еще желательно, чтобы принес выгоду нашей академии и конкурсанткам. А еще лучше новую моду!
 
— Конкурс красоты? — Азалия накрутила на пальчик гроздь в изобилии висящих на ее шее бусиков.
 
— Ни за что! — Марья была категорична. — Пыжика удар хватит, они общежитие разнесут и друг друга покалечат, пытаясь выиграть. Тем более надо занять их надолго и сделать это ультрамодным увлечением. Что-нибудь рукодельное и без магии.
 
Народ приуныл.
 
— Че-то ты, Марья, не по себе сучок рубишь, — высказалась за всех Манефа. — Чтобы эти фифы добровольно да без магии рукодельничать начали? Да ни в жисть! Какие же тогда призы посулить им надо будет?! А в моду такое и вовсе не ввести.
 
— Да и не научишь их без магии что-то путное делать. Да еще и быстро. — Азалия как профи тоже отмела эту идею.
 
— И какая вообще выгода, если на рукоделие нужны материалы. Это расходы. Организовать конкурс — расходы. И призы тоже расходы. Дохода пока не вижу, — кинул свои пять копеек гоблин.
 
Мария Спиридоновна хитро обвела всех взглядом.
 
— Народ, у меня есть план!