Компендиум Универсалис

Готы Телутенебра

Готы Телутенебра

Носготы, один из оседлых готских народов, селятся в центральной части Телутенебра. Даже если быть достаточно мягким в описании, иначе как отсталыми племена готов не назвать. Существуют несколько ветвей родственных племен, помимо уже упомянутых: васготы, охотники-рыболовы, живущие на западном побережье, берхизы - аборигены северо-восточных земель, и меиры (меираготы), кочевники, дальше всех отстоящие от своих собратьев по образу жизни.

Описывать каждое племя в отдельности я не вижу смысла, и на то есть две причины. Первая заключается в том, что это неблагодарное занятие: замкнутость одних племен, и кочевой образ жизни у других, наравне с высоким уровнем ассимиляции последних, порождает новые кланы и уничтожает старые с возмутительной для историка скоростью. Вторая причина кроется в том, что мне не довелось заиметь с ними достаточно дружеские отношения для долгих и откровенных разговоров. Даже мой верный спутник, из числа носготов, так никогда и не пожелал открывать тайны жизненного уклада своих родичей, хотя в остальном я имел перед ним авторитет.

Чтобы хоть как-то оправдать свое неудачное путешествие в край безмолвия и снегов, я опишу то, что мне довелось извлечь из наблюдений за одним из носготских поселений. Прежде всего, несколько слов об их внешности: рослые, сухие и поджарые в молодости и крепко сбитые к зрелым годам, носготы являют собой пример того, как строгий уклад жизни может закалить человека. Даже в самых благоприятных по местным меркам условиях не найти человека испортившего свой облик ожирением, столь распространенным среди жителей городов. Конечно, с возрастом многие мужчины, злоупотребляющие хмельным медом, приобретают тугие объемистые животы - тогда говорят, что носгот вступает в свои “медвежьи годы”. Однако это вовсе не умаляет их развитого проворства и выносливости, к тому же навыки трапперов проявляются лучше всего у старых, опытных охотников.

Также для всех готов справедливо будет описание “длинный и крепкий”. Я никогда не считал себя низкорослым, и был поражен, что даже подростки, как правило, возвышались надо мной на целую голову. Большей частью светловолосые и светлокожие, они все же не такие бледные как жители Аквилоса, а рыжих готов не бывает вовсе. Обычно северяне еще и светлоглазы, однако среди носготов я не встретил ни одного обладателя голубых глаз. Так же характерной чертой выступают крупные, слегка горбатые носы с ярко выраженными крыльям - они презабавно шевелятся, когда охотник берет след.

Одеваются носготы неброско, в шерстяные рубахи под искусно выделанную кожаную одежду мехом внутрь. Пуговиц они не знают, ткацкие навыки готских женщин отличаются изрядной искусностью, однако местный вариант ткацкого станка очень примитивен. Хотя и здесь я умудрился наткнуться на кое-что интересное. Митенки-варежки, подбитые пухом какой-то местной птицы, стали моим наивыгоднейшим приобретением: при необходимости варежку можно было откинуть, что задействовать пальцы для тонкой работы. Сложные в выделке, дорогие из-за редкого и удивительно теплого пуха, они не раз выручали меня, когда мысль заставала меня в пути, так что я ни разу не пожалел, что вывалил за них товаров в цену лошади.

К моему удивлению, эти суровый и гордый народец жил без письменности и календаря, в металлообработке их достижения более чем примитивны, а меновая торговля для них имела нерегулярный, случайный характер. В быту они были совсем неприхотливы - те носготы, что доживают до поры зрелости, становятся настолько умелыми охотниками, что могут подобно диким хищникам неделями пропадать в глуши. Всегда малочисленные и очень замкнутые поселения продолжают существовать за счет суровых правил, которые не только пресекают возможность культурного и технологического роста, но даже не позволяют им вырасти в численности. Охота, собирательство и примитивные скотоводческие традиции в сочетании с обучением, делающим ставку на выживание в одиночку, позволяет этим дремучим людям пережидать одну долгую зиму за другой. С каждым годом их становится все меньше, и многие торговцы уже не находят старых поселений. Конечно, это не означает, что целые деревни погибают от рук налетчиков, но опустошенные и разграбленные деревеньки недвусмысленно говорят о том, что носготы не знакомы с правилами организованного сопротивления внешнему врагу. Впрочем, обширная территория с такой низкой плотностью населения делает такие столкновения в Телутенебре весьма и весьма редкими.

Примечательно, что в языке готских племен встречаются отдельные слова, в которых явно проглядывает морфология Старшей речи, притом здесь я говорю об Альталейне, т.е. высоком слоге. Первой языковой диковиной было то, как носготы именуют свою землю - Ваас’омнис, что на Альталейне, скорей всего звучало бы как Вэйас Омниссус, Темные Тропы. Как это не прискорбно, найти истоки этого заимствования навряд ли представляется возможным.

В завершении разговора о жителях Телутенебра я хочу удостоить отдельного внимания Баасов. Воинственное племя настоящих разбойников и грабителей, которые не гнушаются вкушать человеческую плоть. Их образ буквально списан с усредненного фольклорного врага, однако в реальности они действительно устрашающи. Среди готских племен их именуют Белыми Бродягами и никоим образом не считают родственным племенем, несмотря на явное общее происхождение. Мне не довелось повстречаться с ними лично, но я видел уничтоженный их руками караван. Изувеченные людские тела носготских проводников и мирных торговцев, навсегда врезались в мою память. Баасы забрали с собой все, что посчитали ценным: уцелевших коней и мулов, съестные припасы, инструменты, стеклянные и глиняные сосуды, а кожу они снимали буквально со всех мертвецов. Многие мужские трупы были буквально растерзаны - у несчастных вырезали сердца, печень, у многих не хватало конечностей и ушей. Для меня это было достаточным основанием поверить, что истории о Баасах не преувеличены.