Конец - это Начало. Своя кровь

Глава 24

Юлири́на хохотала над своими же шутками и вертелась, расправляя бесчисленные драпировки платья. Её пышная грудь грозилась выпасть из декольте, но сестрица будто специально наклонялась к Прититору, сидящему напротив, и, постукивая его по колену, призывно колыхала телесами. Тот лениво кивал и делал вид, что дремлет.

Экипаж — не сверхновый самоходный, изобретённый в недрах Тайного Дома, а обычный, из тех, на которых ездят простородные за стеной, — блистал золотом. Чёрные кони фыркали и, предвкушая дорогу, нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Уже и разнаряженные возницы сидели на своих местах, и лакеи готовы были плотно прикрыть дверки… а всё чего-то ждали. Наконец прибежал слуга и, низко кланяясь, протянул Юлирине ларец. Она вынула из него орден и, кокетливо улыбаясь, стала пихать медальон глубоко в декольте. Но слащавая сцена была испорчена увязнувшим в сложной причёске замке́ цепи. Пришлось снова ждать, пока из покоев прибежит специальный служка и, распутав досаду, поправит взлохмаченные локоны. Прититор скривился:

— Твой отец идиот, Юлири. На его месте я не доверил бы тебе даже пряжку от плаща слуги. Впрочем, — углы его губ почти дотянулись до края нижней челюсти, — это его орден. Ему и в ссылку отправляться, если ты его потеряешь. А уж если утерянным ключом воспользуется кто-то из посторонних… — Прититор подался чуть вперёд, пристально заглянул Юлирине в глаза, отчего та медленно выпрямила спину и сложила руки на коленках. Он едва заметно дёрнул щекой, должно быть, это была улыбка, и снова откинулся на своё место. Поёрзал, устраивая горб в выемке специального сиденья. — Впрочем, ты и сама всё знаешь, зачем мне пугать столь милую особу легендами о кровавом дожде?

Юлирина нервно расхохоталась и — вот уж дура! — положила ладонь на колено Орденца:

— Дядюшка, из ваших уст я готова слушать её снова и снова! К тому же она ни за что меня не коснётся, ведь вы знаете — я не имею обыкновения снимать одежды где попало, а потому орден никогда не покидает своего уютного местечка! — она колыхнула выпирающими из декольте грудями, между которыми глубоко и намертво увяз медальон.

Васри закрыла глаза и постаралась представить небо. Просто чистое небо... Теперь, когда тётушка объяснила, что именно Юлири займёт её место в Совете, если пропажа ордена обнаружится, сестрица раздражала Васрину особенно сильно. Эта дурацкая манера беспричинно хихикать и говорить глупости! А уж попытки заигрывать с Прититором и вовсе подмывали сказать какую-нибудь гадость. С другой стороны, впервые за всё время после вхождения в Совет Васри выезжала за стену без ключа — лишь с простой побрякушкой на орденской цепи, и от страха немели кончики пальцев. Вот уж спасибо тётушке Алери — можно подумать, нельзя было дочитать книгу в другое время, а сегодня, в день большого праздника, почтить своим визитом Научный Собор! Старая вредная зануда! Неужели она думает, что Васри поверила этой глупой отговорке? Надо было предложить ей взять книгу с собой и посмотреть, какую ещё причину та нашла бы, чтобы не ехать... да и ладно не поехала сама — но зачем было навязывать в попутчицы Юлири?!

Однако, как бы то ни было, тётка вместо себя отправила племянницу, и чем дольше Васри терпела её хихиканье, тем больше понимала — пожалуй, старуха рассудила верно: можно будет вернуться обратно с сестрицей, если Прититор станет мешаться под ногами. Только бы художник этот, Киракрилл Зорич, из-за которого столько возни, не оказался тупицей или пьяницей!

 

Наконец экипаж тронулся. По нескончаемым дорожкам Дворцового Кольца ехали так медленно, что казалось — пешком быстрее. Но как только выбрались из парковых лесов и экипаж съехал со звонкой брусчатки на мощёную окаменелым деревом дорогу, упряжка рванула вперёд, и ветер, ворвавшись через оконце для связи с возницей, затопил кабину ароматом свободы.

 

...Чувство, знакомое с детства. Когда мать ещё была в своём уме и не было ни одной из попыток убить дочь, они часто, прикинувшись простыми дворянами, выезжали за стену и колесили по империям Нави. Мирдар, Тяни́шир, Килчи́к-Чур, Фарго́сса, Силли́н и Судда́к и, конечно, владение её отца — империя Зоранн. Тогда Васри всё ещё не знала, что такое инициация в правопреемники Ордена, и до рокового празднования пятнадцатого оборота оставалось примерно четыре весны и три осени, а уже могла различать архитектуру и повадки жителей этих империй и даже немного понимала их речь. Тогда Навь казалась ей необъятной, полной приключений и свободы… Разве могла она подумать, что однажды огромный Мир сожмётся до пределов Центарии, для которой, если на шее не болтается орден, ты либо пленник, либо изгнанник?

 

— Как я люблю Мирдар, с радостью осталась бы там жить! — Юлири стрельнула глазками в Прититора. — Иногда даже дома хожу в нарядах Мирдарской знати! Правда! Мне так нравится эта роскошь! Вам, Ваше Величие, удалось поднять свою империю до небывалых высот и красот! А тебе нравится Мирдар, Васри?

Васрина дежурно улыбнулась и отвернулась к окну. Скорее бы приехать. Невозможно больше терпеть этот подхалимный трёп!

 

Но ехали, как всегда, долго. Около полудня остановились у придорожной беседки из белого камня, утопающей в посиневших к осени плетях рустины. Слуги накрыли в беседке стол, и хотя есть совсем не хотелось, пришлось потерять ещё час, наблюдая, как Юлирина опекает Прититора, умоляя непременно отведать пирога. Интересно, что стоит за этой игрой?



Настасья Быкадорова

Отредактировано: 20.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться