Конец - это Начало. Своя кровь

Глава 25

 

Весть о том, что Явьяир попал в бурю, Боримуж встретил внешне спокойно. Гонец смотрел себе под ноги, не смея поднять глаза, и, сбиваясь, вновь и вновь рассказывал о том, что они облазили все пещеры кряжа, каждую впадину и расщелину, но нашли лишь обломки коня. Боримуж молчал в ответ, отчего пещерник ещё больше терялся.

Верховный же и сам молчал не из гордыни — в голове его носились мысли одна тревожнее другой: что будет теперь с его слободой? как накажут за страшный промах? не заморят ли его воспитанников голодом? не поднимут ли его наставникам тяготу до вовсе невиданных размеров? Если бы только можно было понести кару одному за всех… Тут же догоняли другие мысли: но как можно было предотвратить эту беду? зависело ли что-нибудь от леших, ведь Явьяир был на тот момент под приглядом пещерников? Так может, и ответ держать должны они?

Будто в подтверждение этим мыслям гонец признался, что о случившемся не знает ещё никто, кроме воеводы Тве́рда, Боримужа и десятка служителей Обители. Пещерный воевода смиренно просил Верховного старейшину Лешаковой Слободы о встрече.

Боримуж выждал день, не давая ответа. Затянуть дольше — оскорбить воеводу. Согласиться сразу — показать свою тревогу. К тому же старейшине и без того было над чем подумать — весь этот день он сидел в кресле у давно прогоревшего камина и наблюдал, как мечется тайгра Явьяира. Когда погибает хозяин, тотем обычно засыхает от тоски — просто ложится и умирает, его отныне не спасти. Тайгра же грызла прутья, царапала днище клетки, истошно орала и без конца принюхивалась. Огги, серебристый лис Боримужа, дыбил шерсть и утробно рычал, носясь кругами вокруг неё. Словно чуял врага! Иногда скулил, поджимая хвост, и тёр лапами нос. Словно обжёгся светлой Живой...

 

***

 

Явившись на встречу, Боримуж вёл себя подчёркнуто смиренно, поощряя воеводу полностью довериться глуповатому старейшине лешаков. Тот и доверился. Предложил свалить всё на горынычей, ведь это их надел запоздал ударить в набат, возвещая близкую бурю. Боримуж ответил, что в такой тяжёлой ситуации несомненно важно иметь поддержку, и выразил надежду на то, что Великая Мать не оставит их своей милостью. То есть, по совести говоря, Верховный не ответил Тве́рду ничего толкового, но подарил надежду на союз.

Вечером того же дня он снова смотрел, как мечется тайгра, и пытался разобраться в ситуации.

 

Тве́рд был испуган — по всему видно. Понимал старик, что вся вина на его клане, а хуже этого не придумать, ведь они стали самостоятельными всего-то полсотни оборотов назад, отделившись от клана горынычей. После того раздела пещерникам достались богатейшие земные недра: самоцветы, металлы, редкие источники стихийной Живы и особая милость Тайного Дома — возможность служить в Обители. Горынычи же только лишились всего названного, не получив ничего взамен, и, может, потому так и не признали разделения.

Между бывшими братьями постоянно происходили стычки, доходившие до полного истребления нежити в наделах соперников и приписывания беременных явьий, доставленных в Обитель, своей тяготе. Оно и правда — как узнать, чья там кровь намешана? Выглядели-то и горынычи, и пещерники одинаково, обладали одними способностями, одним рисунком Живной вязи, по которому Тайный Дом определял кровь от какого клана поступает в его закрома. Да и заставы враждующих кланов были переплетены так тесно, что и не разберёшь — где ещё гора, а где уже пещера.

Сложно было представить что-то глупее того разделения, но на него была высшая милость Ордена, дарованная Тве́рду за то, что сумел он однажды уничтожить трёх явьих колдунов.

История эта тёмная, как пещерные покои Тве́рда, потому что слишком много в ней непонятного. Молва утверждала, что те колдуны сумели не только живыми пробраться в Навь и миновать все стражьи Пределы, но и обосноваться в горах, под самым носом горынычей, без малого на четыре оборота! Как им это удалось — загадка.

Когда же они всё-таки выдали себя, то заняли оборону на небольшом плато у подножия Кривой горы. Говорят, сопротивлялись они отчаянно и даже развеяли кровавым дождём одного из молодых стражей. Как — тоже непонятно, ведь установленный ими светлый Предел горынычи первым делом опоясали своим тёмным, и погибший никак не мог попасть под явью ворожбу.

Несмотря на страшную расправу над своим стражем, воевода горынычей Камнеси́л не уничтожил колдунов, как предписывает Устав, а вступил с ними в переговоры.

Молва утверждает, что колдуны те не то что просили, умоляли только об одном — вернуть их в Явь. Камнеси́л согласился и, сторговав взамен признание в том, как удалось явьям не сгореть, проваливаясь в Навь, обойти стражьи Пределы и так долго укрываться в горных владениях, уже дал указание картографу найти ближайшую точку перехода, когда неожиданно в дело вмешался Тверд, бывший на ту пору старейшиной одной из горных застав. Не спрося разрешения воеводы, он велел своим верным наставникам и молодым стражам покинуть оцепление, после чего обрушил под колдунами землю. Как он сделал это, если плато было опоясано двойным Пределом — светлым явьим и тёмным навьим? Вроде бы чудо, но как раз тут не оказалось никаких тайн, ведь на дне провала зияла глубокая промоина, а в ней шумел поток, уносящий остатки обвала в лабиринты подземных пещер. Тверд вступил в сговор с водяными!

Так колдуны и сгинули, не успев поведать Камнеси́лу тайну своего нахождения в Нави.



Настасья Быкадорова

Отредактировано: 20.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться