Конец - это Начало. Своя кровь

Глава 5

Осень выдалась тёплая, солнечная. Бабье лето затянулось — может, от этого Ерофеев день* не обозначился лесной бурей? Такого на памяти Клавдии ещё не бывало. Деревенские, как и положено, весь день отсиживались по домам, защищённым от всякой нечисти святыми иконами и заговорёнными оберегами, да попивали «Ерофеича»**. Под вечер стали ходить друг к другу в гости и снова прикладываться к настойке. У каждого хозяина «Ерофеич» настаивался по собственному рецепту, оттого и гнал мужиков из дому пьяный интерес — надо всё перепробовать!

 

Уже стемнело, когда в дом знахарки постучали. Она с молитвой подошла к двери:

— Кого Господь прислал?

— Клавдия, отвори! Медведиха это…

Знахарка осенила крестом себя и дверь и сняла засов, сама же отошла вглубь хаты. Анна, одна из деревенских баб, одетая в рубаху и наспех накинутый на плечи платок нерешительно встала на пороге.

— Клава, помоги… Помирает мой Николаша! — По щекам побежали скупые слёзы. — Христом Богом молю — помоги!

После таких слов Клавдия успокоилась — не станет нечистый дух именем Господа прикрываться — и велела женщине войти. Расспросив, что к чему, ушла за занавеску. Повозилась там сколько-то, пошептала чего-то и вынесла плошку коричневого порошка и кувшин, замотанный тряпицей. Во второй раз вынесла из-за занавески маленькие чёрные комочки на тарелочке. Потом повернулась к просительнице:

— Ты, Анна, нешто не знаешь, что на Ерофея дома сидеть надо?

— Да как я его удержу-то? Здоровый, чёрт… Ох, Господи помилуй, Господи помилуй…

Анна суетливо осенила рот крестом и зачем-то перешла на шёпот:

— Клавушка, милая… Ты бы его видела… Сам сиднем сидит, глазищи вытаращил и по кругу, по кругу… А потом как начнёт кричать, что черти кругом… — Снова принявшись креститься, Анна заплакала. — Одолевают его бесы, Клавушка… Что делать-то?

— Богу молиться, что тут ещё сделаешь? — пробурчала травница. — Я, Анна, сейчас до тебя не пойду. Моё ремесло, сама понимаешь, от нечистого беречь надо…

Та слушала и согласно кивала.

— …Но научу тебя, что делать. А сама на утренней зорьке прибегу. Коли Господу не угодно, так и не помрёт твой Николай. Молись сегодня всю ночь!

Проводив её, Клава устало вздохнула — хоть бы один год было так, чтобы не одолела на Ерофея кого-нибудь из Глуховских мужиков белогорячечная напасть. Но каждый год одно и то же! Надо, надо поспрошать у баб, на чём их мужья «Ерофеича» настаивают… Чуяло сердце — кто-то семена дурмана для крепости добавляет!

 

На заре знахарка, как и обещалась, собралась до Медведевых. Вышла за порог и замерла в изумлении — по тропке, со стороны леса, к её дому шла Галатея, пропавшая ещё в середине минувшего лета. Белая, неподпоясанная рубаха выглядывала из-под распахнутого настежь шушпана***, волосы расплавленным золотом лились на плечи, а на них — венок из осенних листьев и трав. Рядом важно ступал матёрый волк. Перекрестившись, тётка Клава попятилась:

— От Духа Святого, причастника Христова… ангел мой, сохранитель мой... спаси мою душу, скрепи моё сердце... Враг-Сатана, поди прочь от меня… — зашептала она невнятной скороговоркой, осеняя крестом пропажницу. — Есть у меня три листа, написано всё Марк да Лука, да Никита-великомученик, за грехи душу мучит, за меня Бога молит. Аминь! Аминь! Аминь!****

Пропажница не исчезла, не стала корчиться, раздираемая святым словом, а, всё так же улыбаясь, остановилась неподалёку.

— Галатея, ты ли это? — прижимая руку к губам, прошептала Клавдия. — Господи святый, да где же ты была всё это время? — И, забыв об опасениях, женщины кинулись в объятья друг другу.

 

***

 

Так хотелось обо всём расспросить, но с немой как столкуешься? Только и приходилось самой угадывать.

— Ты в другой деревне жила? Нет? А где же?

Галатея всё кивала и улыбалась.

— Неужто в лесу? Но как, с кем? С охотниками? А с кем же? Солдатик какой прибился? Беглянцы? Ох, не разберёшь тебя…

А сама всё смотрела на найдёнку и дивилась — такая в ней произошла перемена. Словно стала та ещё краше, чем прежде.

— Ты, голубушка, не иначе влюбилась? — догадалась наконец она и улыбнулась, глядя на зардевшиеся девичьи щёчки. — Вот тебе на! А где ж он теперь? Почему ты одна? Не пойму… Ты погоди. Он придёт к тебе? Что такое?.. Не сейчас? Потом? А когда? Нет, не понимаю… машешь одинаково, что ни спроси... Да и как ты в лесу заплутать-то умудрилась, уж сколько мы с тобою там хаживали!

Галатея, нахмурив брови, прошлась по комнате, изображая хромоту.

— Ногу повредила?

Мотнув головой, та изобразила бороду и снова захромала.



Настасья Быкадорова

Отредактировано: 20.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться