Конец - это Начало. Своя кровь

Размер шрифта: - +

Глава 10

Вернулся Коловрат затемно. Сел за стол и замер, глядя пустыми глазами в миску с кашей. Наталья чуть поодаль смотрела строго из-под бровей. Потом, видать, не выдержала — подошла, обвила шею тёплыми руками. Он огладил её по плечу:

— Уехать мне надо…

Наталья сжалась:

— Куда ты?

— Под Воронеж… Да ненадолго, за пару месяцев обернусь.

Наталка охнула и тяжело опустилась на стулку. Прикрыла рот ладонью, держа всё сразу: и слёзы, и причитания, и мольбы. Коловрат не смел поднять глаза. Вот этот-то разговор, пожалуй, самое тяжёлое из всего, что предстоит…

— Чего тебе там?

— Подмочь надо человеку…

— Попу этому?

Коловрат аж голову вскинул — экая у него жинка! Умная бабёнка, прозорливая. За что наградой-то такой одарила его судьба? Во всём свете ведь таких, как Наталья, пожалуй, и нету больше!

— Ему. Да не только. И себе, и тебе, и хуторским нашим, и станичным. А там — кто знает, может, и ещё кому…

— Не ходи! — Наталка кинулась ему в ноги, прижалась лицом к мозолистой руке. — Христом Богом молю — не ходи! Чую, не свидимся больше! Ох, плохо мне, Коловрат, будто сердце вынул кто… Не ходи!

Полила бы слёзы — осадил бы её мягко, упрекнул бы в бабьей бестолковости… да только из серых глаз ни капли. Ярая, неистовая попытка оставить своё себе, уберечь тихое счастье, не отделив чужим ни крохи. Тихий шёпот, а в нём криком кричит мольба — не губи, что есть! Такого не видел ещё Коловрат. Растерялся. Бросился на колени — к ней ближе — обнял, чуть дух не выжал из дрожащих рёбер:

— Должен я, любушка, должен! Такого случая, может, не придётся больше… Всё потом поймёшь, ро́дная!

 

…Нынче с утра, как рванул Коловрат от двора, первое время нёсся во весь опор, туда, куда звал голос внутри, а как очутился в степи, где меловые холмы изрезаны долгими стремнинами[1] — будто в себя пришёл. Вился в дальней дымке Дон, шёлком стелился ковыль. Что ему тут? Зачем? Пустил коня, сам отошёл на край размытого вешними водами склона. Странно это. Обычно звал его вот так же голос, шёл на него Коловрат и видел чудное — будто из знойного марева вставали перед ним картины — узорчатые башни, перевитые тонкими паутинками мостков, или высоченная серая стена, которой от края до края земли нет конца. А ещё, бывало, маячил вдали столб. Сам, видать, гранёный, из чёрного камня, гладкий — аж блестит. Коловрат рисовал это всё в своей книжечке, силясь успеть за ветром, что разнонял миражи, но сегодня, сколько ни смотрел, нет видений. Постоял. Подождал. Повернул обратно к каурому, глядь — сидит подле него давешний поп. Упёрся локтями в колени, в зубах травинка, выцветшие кудри горят на солнце, будто масляные. Сам в белой рубахе — ворот нараспашку, рукава закатаны. Босые ноги обласканы сизой полынью. Щурится.

— Здорово живёшь, Коловрат Лексеич!

— Здоров, коль не шутишь… Да как поглядеть на тебя — так вроде шутишь? Или, наоборот, вчера баловал?

— Вчера было да прошло, к чему ворошить? Да ты вроде и не удивлён мне?

— И да, и нет. Не ожидал так скоро. Ты-то, видать, не отец Стефаний вовсе?

— А кто ж тогда? — незнакомец, не в пример вчерашней строгости, улыбался широко и просто, — как думаешь?

Коловрат подошёл ближе, глянул вдаль, глянул на небо и, наконец, огладил ус:

— Сдаётся мне, что ты степной дед.

Тот расхохотался:

— Да рази? Глянь на меня — какой же я дед?

— Тот самый, про какого сказки сказывают.

— Ну ладно, будь по твоему…

Взвился незнакомец пыльным облаком и впрямь — обернулся дедом. Сидит в той же белой рубахе, волосы на лбу перехвачены кожаным шнурком, а сами длинные, как у девицы, только что кудлатые да седые. Ну, бородища, понятное дело. Кожа загорелая — чуть не до черна. Руки под задранными рукавами жилистые, работящие.

— Вот уж не думал, что доведётся вот так-то со степным хозяином толковать… — Коловрат присел на кочку подле деда.

— Ты, Коловрат, мужик толковый. Да, видать, не простой крови, раз не убило тебя тогда-то, на распутье, помнишь? Попал ты случаем на то, что не человечьего ума дело… Да и я, скажем по совести, не доглядел... — Дед плюнул травинку и потянулся за новой, искоса поглядывая на Звездана. — А теперь уж нет у меня права оставлять тебя без пригляду, так и знай!

Коловрат пожевал ус. Не по нраву ему был такой расклад, но возникать не время. Время правду узнавать.

— Ну так и скажи мне тогда, степной отец, оттого ли дети убогие родятся, что я куды не след сунулся?

— Звать меня Степьяром, а дети — те не оттого, но думы ты гоняешь близёханько.

— Ох и мудрёный ты, дед Степьяр! Понятно же — надо тебе от меня чего-то. Неспроста попом прикинулся, неспроста сюда завлёк, а всё елозишь, елозишь… Прямо говори! А нет — так пошёл я своею дорогой.



Настасья Быкадорова

Отредактировано: 20.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться