Конечно он

Глава 10

Оказывается, высокий доход может быть не в радость. И даже довольно высокий. Ну что толку от того, что ты можешь позволить себе приобрести лучшую еду, шикарные шмотки, если... Если нет возможности получить самое главное – покой для души и удовлетворение для тела.
Причём оказалось, что желание тела сильнее. Я чуть разум не потерял из-за этого желания! И поэтому рискнул – отправился на охоту в мегаполисе. Оказалось, это круто. Я отловил первую попавшуюся самку в более-менее безлюдном месте. Да, удовольствие я получил незабываемое – риск жутко будоражит и щедро добавляет кайфа. Но вряд ли повторю такое, если только невмоготу станет.
И как оказалось, я не только вспомнил главное желание, глодавшее меня. Но и обеспечил покой душе, потому что уничтожил страх, так долго мучивший меня. Я так боялся разоблачения... Ведь тогда я не смогу сделать главного! Но вот, стоило мне увидеть и почувствовать чужой страх, – женщина, которую я заловил, жутко испугалась – внутри всё восторжествовало. Мой дух будто встал и вытянулся в струнку, как патриот при звуках государственного гимна! Я восстал и воспрянул!
Я смаковал процесс! Эх... Оттягиваешь грудь за сосок, отсекаешь! И держишь в ладони колышущийся кусок плоти...
Да и вообще, эта смуглянка должна была остаться мне благодарна. Ведь она, наверняка, уже простилась с жизнью, когда я достал нож. Кстати, вид ножа гипнотизирует, даёт время вырубить жертву и лишить сопротивления. Я оглушил её, но сознание она не потеряла – это усиливает выброс энергии, которая мне нужна!
И самое сейчас главное – страха-то она нешуточного натерпелась! И этот её страх вытолкнул мой, напрочь прогнал!
И жизнь моя упорядочилась.
Я успокоился.
Надеюсь, меня хватит надолго. Ведь моя профессия – это ещё и призвание. Я сейчас увлечён и занят как никогда. Да и личная жизнь вроде устаканивается.


Глава 10

– Оль, ты едешь? – спросила мама, вернувшаяся с прогулки.
– Еду.
Любовь Васильевна кивнула. Мельком взглянула на полочку, где оставила телефонную квитанцию и отправилась умыться и переодеться.
– Мам, давай чай пить! – крикнула с кухни Оля.
– Сейчас, иду!
Любовь Васильевна подавила вздох, увидев бледное лицо дочери.
– Оль, а не рано Митю в школу записывать? – бабушка хоть и не сомневалась в способностях внука, побаивалась. Всё же идти на год раньше!
– Год сэкономим, – ответила Оля и положила маме кусок её любимого «Полёта». – Раз есть такая возможность! Надо воспользоваться!
Оля собиралась записать Митю в школу, где работала её подруга со времён института, Наташа. Да вдобавок это была одна из школ, с которой их кафедра сотрудничала, разрабатывая новую программу по русскому языку.
– Всё равно... – вздыхала Любовь Васильевна.
– Мам, Митя же никакой нагрузки не будет испытывать! Вот если бы он действительно стал сейчас сидеть на уроках, то... А так!
– Но ведь потом всё же придётся столкнуться с одноклассниками! И они будут старше Митьки на год!
– А такое часто случается, почти в год разброс по возрасту в одном и том же классе!
На самом деле Любовь Васильевна боялась одного – они не собираются возвращаться, и Мите не придётся ходить в школу в родной Москве! Конечно, с Олиными связями аттестат он получит, сдав экстерном всё! А потом отправится учиться в какую-нибудь Англию! И она будет видеться с внуком раз в год по обещанию...
– А может мы последний год в начальную школу походим, уже закончив её! Просто, чтобы к школьному режиму привыкнуть! – Оля понимала, чего боится мама. – И как раз с ровесниками плавно пойдём в среднюю школу!
Взгляд Любови Васильевны оживился.
– Оль, вы, действительно, будете сдавать экзамены за каждый класс?
– Итоговую контрольную работу по математике и диктант Митя будет писать, и ещё техника чтения, – пояснила Оля. – А как же?!
– И значит, каждый год уж точно приезжать будете?
– Обязательно, мам! Да мы бы и так приезжали!
На Любовь Васильевну больно было смотреть.
– А тут повод хороший, – Олина мама вздыхала и смахивала набегавшие слёзы.
Любовь Васильевна знала, что и дочери не в радость этот отъезд. И догадывалась, что причин тому несколько – одна сложнее и значительнее другой.
А ещё, помимо боли от предстоящего расставания, Любовь Васильевну тревожило угрюмое настроение зятя. Юра был самой беспокойной причиной для Любови Васильевны. Она чувствовала, между дочерью и её мужем шероховатость какая-то образовалась. И... Кто его знает? Ведь Оля с Митей будут полностью зависеть от него материально!..
И вообще, ехать в другую страну!
...Оля часто вспоминала и этот разговор с мамой, находясь в этой самой другой стране, и выражение маминого лица – все её тревожные мысли без труда прочитывались. И Оля не представляла, как они будут жить вдали друг от друга.
Оля не сомневалась, что не привыкнет к Испании – слишком жаркой для женщины, которая любит зиму и счастлива может быть только в это белоснежное время года.
У Оли дрожали от волнения коленки, когда самолёт приземлился в Барселоне. Всего четыре с половиной часа назад они ещё были в Москве, дома. И вот!..
Оля крепко держала Митю за руку, словно напоминала себе, ради кого и чего она здесь.
– Buenos dias! – Юра широко улыбался, и обращающий на себя внимание загар довершал образ счастливого, привлекательного мужчины.
– Здравствуй, – кивнула Оля.
– Привет, пап...
Юра обнял и поцеловал жену и потрепал сына по плечу. Не ожидал он, что они будут такими взволнованными. И что это с ними? Хорошо, если это всего лишь последствия перелёта. Он надеялся, что пугливое настроение Оля с Митей оставили в Москве и здесь, в Барселоне, у них начнётся новая жизнь.
Они сразу же направились к выходу, поскольку прилетели без багажа, лишь с небольшой дорожной сумкой. Юра неоднократно звонил и рассказывал, что купил массу новых вещей – одежду, обувь, вещи для дома, и просил лететь налегке.
– А ещё сэкономим кучу времени, если не будем ждать багаж!
Вот они и прилетели, как он просил.
Юра настороженно поглядывал на Олю и Митю.
«Конечно, они просто утомлены перелётом!»
Несомненно, иначе бы они обращали внимание на шикарное здание аэропорта, на магазины! А они идут, будто измотанные лошадки. Тянут свою повозку и не видят ничего вокруг.
«Или?.. Похожи на пленников? – Юра помотал головой, отгоняя эту странную мысль. – Нет, просто эти два месяца в разлуке дают о себе знать! Ничего, через часик всё будет muy bien!»
Он подвёл их к красной машине. И гостеприимно распахнул дверцы «Ауди».
– Ух ты какая! – выдохнул Митя, с удовольствием разглядывая сверкающую новизной и шиком машину.
«Наконец-то! – улыбнулся Юра. – Значит, всего лишь устали!»
– Твоя? – Оля улыбнулась, посматривая на довольные лица сына и мужа. – Или на прокат взял?
– Наша!!! – торжественно объявил Юра.
Оля с Митей сели сзади.
Юра вздохнул, захлопнув за ними дверцу. Он хотел, чтобы Оля села возле него. Но ни одного неодобрительного взгляда не послал ей.
Многоэтажный дом, в котором им предстояло поселиться, приятно удивил и Олю, и Митю. А большущая квартира поразила. Помимо отдельных комнат здесь было много свободного пространства, заполненного мебелью и техникой – необычный дизайн, далёкий московским распланированным жилищам.
– Я заказал ужин! Вы примите душ, а я всё погрею и накрою на стол!
Ванные комнаты были возле каждой спальни, но Оля направилась в Митину – и сыну помочь, да и... самой пока побыть подальше от супружеской спальни.
– Мам, а тут ещё комната с кучей игрушек!
Изумлённые глаза Мити встретили её, как только Оля вышла из душа.
– Наверное, у тебя здесь отдельно спальная и отдельно игровая! – улыбнулась она сыну.
– Ничего себе! – выдохнул Митя. – Вот это квартира!
– Папа постарался!
Оля взяла Митю за руку и повела в столовую.
Там их ждал великолепный ужин и забавный рассказ Юры о том, как он покупал им вещи, игрушки Митьке и всякие домашние мелочи.
– Холодильник набил фруктами и полуфабрикатами! – Юра осторожно взял Олю за руку. – Здесь и отличный рынок неподалёку и много супермаркетов! Ты как пообвыкнешься, я всё тебе покажу!
– Хорошо, – кивнула Оля. Ей необходимо ослабить напряжение. Раз уж приехала.
– Только вот…
– Что?
– Здесь нет творога, – у Юры был виноватый вид.
– Весомая причина… – но Оля не договорила, ни к чему было наэлектризовывать ситуацию, раз уж приехала. Поздно. – А молоко есть?
– Да.
– Я из молока без проблем сделаю творог.
Оля подавила вздох. И сдержанно улыбнулась мужу.
– Пап! – Митя чувствовал себя не так скованно, он постепенно начал привыкать к отцу, которого не видел два месяца. – А здесь есть какой-нибудь парк, где можно покататься на каруселях?
– Ещё какой, Мить! – глаза Юры загорелись, он был доволен, что отношения налаживаются. Хотя бы с сыном. – Здесь есть Диснейленд, называется «Порт Авентура». И говорят, что он лучше французского!
– И мы туда поедем? – голос сына прозвучал настороженно.
Конечно, ведь в Москве вместе с отцом они ходили только в гости к родственникам.
– Обязательно!– Юра вновь взял жену за руку, потому что Оля уже успела потихонечку освободиться от его ладони. – Знаете, там покупаешь входной билет и катаешься на чём угодно и сколько хочешь!
Митя внимательно посмотрел на родителей.
– Пап, а можно я пойду посмотрю игрушки?
– Конечно, Мить! Ты ни о чём не спрашивай, ходи, где хочешь, осваивайся! Это же наш дом! И вообще, здесь у нас начинается новая жизнь…
Митя кивнул, поблагодарил за ужин и отправился в интересующую его комнату.
А за столом воцарилась тишина. Юра неотрывно смотрел на жену, а она внимательно изучала узор на скатерти.
– Ты устала очень, да, Оль?
– Есть немного, – она опять высвободила свою руку.
Никто из них не отрывал взгляды от объекта своего пристального внимания.
– Оль, хочешь, иди приляг!
Оля вздрогнула. И, наконец, глаза их встретились.
– Лучше я на диване посижу... в гостиной.
Юра решительно и крепко взял её за руку и не отпускал всё время, пока они разговаривали, сидя на уютном диване в просторной гостиной.
– Оль, я записал Митьку в детский сад, там все на английском разговаривают, так что проблем у него не будет!
– Да, – кивнула Оля, – мама отлично его подготовила.
– А я ещё думал, зачем ей эта канитель – разговаривать с ним только по-английски!
– Мама и со мной поступала так же, когда я была маленькой, – улыбнулась Оля. – Несколько дней в неделю общалась со мной только по-английски.
– Любовь Васильевна, вообще, гениальная учительница! Меня-то как понатаскала! Я запросто со всеми общаюсь!
– Мама сказала, что у тебя хорошая база, иначе за месяц невозможно было бы подготовиться.
Митя во время их разговора прибегал и демонстрировал Оле игрушки, заботливо приготовленные для него отцом.
– Оль, я в детском саду сказал, что сначала Митя будет по полдня ходить, – Юра время от времени поглаживал руку жены. – Правильно?
– Конечно, – кивнула Оля. – Юр, ты молодец! Всё, действительно, хорошо! Мы скоро привыкнем, не волнуйся.
Юра поцеловал её руку. А Оля почувствовала утихшее было волнение.
– Знаешь, Оль, я купил себе ноутбук и подключил беспроводной интернет. У меня ведь теперь свой сайт, я с поклонниками общаюсь!
– Здорово, – кивнула Оля.
– Ноутбук на моей тумбочке лежит, если тебе понадобится – пользуйся!
– Вряд ли… – Оля никогда не трогала вещи мужа, даже если они были не слишком личные. У них повелось сразу, что вещами своими Юра занимается сам, даже одеждой, их обоих это очень даже устраивало.
– Хочешь, купим обычный компьютер? У нас кабельное телевидение вместе с интернетом! И все российские каналы! Я компьютер покупать не стал, хотел с тобой посоветоваться.
– И правильно, – кивнула Оля. – Митьке ещё рановато, а то его от компьютерных игрушек не оторвёшь! Хватит с него телевизора, а то заниматься некогда будет!
Наконец, вдоволь навозившись с игрушками, в комнату пришёл сын.
– Мам, я устал...
Митя с размаху плюхнулся на диван и положил голову Оле на колени.
– Может, спать ляжешь? – Оля перебирала пальцами волосы сына.
– Ага... – Митя даже зевнул, усталость, накопившаяся за сегодняшний день, одолевала. – Можно уже и спать...
Юра подхватил сына на руки, и все вместе они отправились в Митину спальню.
– Мам... – пробормотал Митя, устраиваясь в новой постели. – Бабуле-то не позвонили...
Митя мгновенно уснул. И Юра вопросительно посмотрел на Олю:
– А что же ты не позвонила?
Оля в ответ пожала плечами. Это было одним из того, что тревожило Любовь Васильевну.
– Оль? – Юра удивлённо смотрел на жену, когда они прикрыли дверь спальной сына.
– Я... Мне неудобно было попросить тебя.
– Оля!
– Я никак не могла решиться.
За международный звонок нужно было заплатить и именно это тревожило её.
– Так! – Юра обнял жену за талию. Оглядел гостиную. – Где я телефон наш оставил?
Они сходили в холл. После двинулись в спальную – телефон лежал на кровати. Юра, наконец, отпустил Олю. Он быстро набрал все нужные цифры и протянул ей трубку.
– Спасибо, – кивнула она.
Юра вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.
Уже через несколько минут Оля вздохнула, улыбнулась и положила телефон на место. Как приятно было услышать мамин голос!
Она подошла к окну. С верхнего этажа открывался замечательный вид. Сейчас, вечером, перед Олей расстилалось море огней – да, пока она видит только яркую сторону своей новой жизни.
Она вздрогнула, когда почувствовала прикосновение Юриных рук к своим плечам. Муж пришёл.
– Красиво, правда?
– Да, удивительный город.
Он покрепче сжал её плечи. А Оля вся напряглась и почувствовала, как от вмиг охватившего её страха холодеют пальцы.
Юра шумно вздохнул.
– Оль, пусть у нас всё сложится.
– Я постараюсь, Юр.
Он отпустил её плечи и вышел.
А Оля сквозь слёзы, набежавшие на глаза, наблюдала за раскинувшимся внизу городом.
Интересно, что будет днём? Или мягкого дневного света она не дождётся? Вдруг случится так, что эти яркие, привлекательные огни, свет которых слепит воображение, просто погаснут. И останется непроглядная тьма.
– Я должна постараться...
...И Оля очень старалась. И преодолевала немыслимо сложную преграду всякий раз, стоило Юре придвинуться к ней и начать целовать, когда они оказывались в супружеской постели. В такие минуты ей стоило больших усилий побороть неприятный озноб, прошибающий всё тело от ласк мужа.
Но Оля ни разу не отказала Юре в близости, когда это было возможно. Она обязана быть хорошей женой, и семью не должен покидать покой.
А ещё ей было жаль мужа, ведь в первый день по приезде в Барселону она не только огорчила его отказом, но разочаровала.
– Юр, мне нельзя, – ответила Оля тогда.
И услышала душераздирающий вздох разочарования.
– Я думал, ты скажешь мне о беременности.
Это Оля слышала во второй раз за последние несколько месяцев. Ещё в Москве, через две недели после той ночи безумного секса, он спросил её об этом и удивился, услышав отрицательный ответ. И вот теперь... А ведь перед отъездом Юра так регулярно стремился к тому, чтобы жена забеременела.
– Юр, – Оля решила познакомить его со своей точкой зрения, а не отмалчиваться. – Я не хочу рожать.
Хорошо, что Юра не уточнил, только ли от него она не хочет рожать. Но вопрос этот явно блеснул в его глазах, и Оля вся сжалась, ожидая кошмара. Он ведь может и без разговоров, снова...
– Может, ты позже захочешь?..
Удивительно, но Юра улыбнулся. И осторожно поцеловал Олю.
– Юр...
– Поцелуй меня... Я так соскучился по тебе, всё мечтал, когда же смогу обнять тебя! Я очень люблю тебя, Оль!
Оля ответила на его поцелуй.
Она очень старалась. Но поначалу ничего не ладилось. Озноб, возникавший от прикосновений мужа, не проходил. Она не получала удовольствия от его ласк, не говоря уж об удовлетворении. Юра же так старался, что порой причинял ей боль.
От всего этого Оля переживала, а Юра волновался. И злился – жене не всегда удавалось скрывать то, что она действительно чувствовала.
Раз за разом, выполнив свой супружеский долг, Оля отворачивалась от мужа, и слёзы горячими потоками проливались на подушку, будоража рану в сердце. Оля понимала, что виной всему происходящему – боли, непреодолению, нежеланию – был тот единственный Димин поцелуй. Она вспоминала этот поцелуй бесконечное множество раз, и от этих воспоминаний творилось невероятное не только в душе... Думала – каково это, когда по-настоящему любят двое: и, к сожалению, только мучила себя такими мыслями.
– Что же делать? Ведь невозможно жить с Юркой вот так...
Ответ на этот непростой вопрос пришёл к ней в конце осени, в уникальном барселонском парке Гуэль, в этом удивительном сочетании природы и архитектуры.
Парк этот располагался на холме, и Оля, заходя со стороны улицы Улот, поднималась по широкой лестнице с фонтанами на самую вершину. На вершине была разбита огромная площадь-терраса, по периметру которой тянулась длинная и извилистая скамья, служащая парапетом. На этой скамье Оля и любила сидеть и размышлять.
Тем более осенью температура была не выше двадцати градусов тепла, и она не упускала ни дня, чтобы не приехать сюда. По утрам Оля отвозила Митю в детский сад и полдня была свободна.
И Оля или проводила время на удивительной скамье, либо изредка бродила по дорогам парка Гуэль – она смотрела на бесконечные группы туристов и улыбалась их восхищению. Да, для неё всё это великолепие уже стало привычным. И всё благодаря Юре. Причём и Юра для миллионов людей – диво, а для неё просто мужчина, с которым она вынуждена жить. Не тот мужчина.
«Вот если бы и мне стать не той женщиной, – подумала однажды Оля, – тогда!..»
И она уцепилась за эту мысль, как хрупкий кустик за скалу – не место кустику на голых камнях, но раз уж занесла судьба...
С тех пор, раз за разом, как только у мужа появлялось желание заняться сексом, Оля начинала фантазировать – «Это не я, это кто угодно возле Юрия Тихомирова, только не я».
И... всё получилось! К счастью, такая формулировка сработала. Оле удалось преодолеть неприязнь и отчуждение, становясь в супружеской постели другой, не собой.
Почти окончательно Оля справилась с собой без малого через год. Когда прилетела с Митей в Москву, сдавать экзамены за первый класс.
На склоне дня прилёта, когда Митя уже спал, Оля увидела Диму. Она стояла возле окна в своей комнате и, не отодвигая тюль, любовалась двором. Посматривала на прохожих, на проезжающие или парковавшиеся автомобили.
– Машин очень много стало, – Любовь Васильевна подошла к Оле и погладила по плечу – она была очень довольна их приезду.
– Да, раньше пустой двор был, а теперь целая автостоянка...
Очередная машина заехала во двор и остановилась неподалёку от их подъезда. Водитель этой темной симпатичной иномарки продемонстрировал классное умение парковаться. Но Любовь Васильевна вздохнула, и Оля удивленно посмотрела на маму.
– От этого никуда не деться, мам...
Мама ответила грустной улыбкой.
А как только во вновь прибывшей машине открылась дверца, Оля поняла, что не избыток автомобилей тревожит маму. Из машины вышел Дима.
– Машину он новую купил...
У Оли дыхание перехватило – Дима! Её любимый, о котором она ни на день не забывала. Дима, всё такой же замечательный.
Дверца со стороны пассажира тоже открылась, и Оля увидела девушку.
– Женился, – Любовь Васильевна посмотрела на застывшую дочь и вышла из комнаты.
– Женился, – прошептала Оля.
Дима поставил машину на сигнализацию, взял жену за руку, и они пошли к подъезду.
Оля смотрела на них и ей казалось, что душа её сейчас пролетит сквозь захватившие её любимый двор сумерки и разобьется о черноту асфальта. Дима держал жену за руку, что-то говорил ей... Вот он посмотрел на неё, улыбнулся. И... Или Оле это показалось? Дима бросил быстрый взгляд на её окно?
– Просто сумерки... – пробормотала Оля и отошла от окна.
Она легла на диван и отвернулась к стенке. Сейчас, сейчас она справится с болью. Ведь Оля сама год назад сказала Диме – «Женись!» Потому что сделала выбор.
Это был выбор разума. И теперь нужно было поставить точку в своих мучительных мечтах.
Оля лежала, уткнувшись лицом в спинку дивана, и изо всех сил уговаривала себя поставить эту самую точку.
Оля лежала. И не видела, что Дима вышел из дома и сел в машину. Он поехал в гараж.
А потом возвращался и шёл, поглядывая на её окно. Он остановился перед подъездом. Несколько минут стоял, просто держа сигарету в пальцах. Потом закурил. И неотрывно смотрел на Олино тёмное окно, пока горел огонёк на сигарете...

* * *

Те серые глаза, которые Дима любил, к его сожалению и печали, остались недоступными. И чтобы попытаться не слишком часто вспоминать Олю, он взял в жёны девушку с глазами карего цвета, которые ему всего лишь очень нравились.
– Она любит меня, я буду ценить это, и всё получится, – сказал себе Дима. – Иначе я не справлюсь.
И едва оправившись от боли, Дима вылетел в Узбекистан и сделал предложение дочери своего ташкентского начальника. Он верил, что любовь Нины хоть немного зарубцует рану в его душе.
Пока Дима служил в Ташкенте, держал с дочерью начальника дистанцию. Он видел, что Нина влюбилась в него, но... Но он любил другую женщину. И он не нуждался тогда в любви Нины. Хотя симпатию в нем эта кареглазая прелестница вызвать сумела.
Она была мила – удивительное соединение русской и узбекской крови. Она была приветлива – почтительность узбеков и широта русских делали Нину изумительной. Она нравилась Диме, очень нравилась. А тем более её отец – Димин начальник – всячески способствовал их соединению. Ведь Николай Иванович Пташов сдружился с московским гостем не для того, чтобы быть к Диме ближе из-за службы, а потому что хотел получше устроить судьбу своей дочери. Ну приглянулся ему этот Шалимов!
А Дима и не отрицал, что ему нравится бывать в доме начальника – и в Ташкенте не было близких, да и Нина оказалась симпатичной. И вот, когда Оля переступила через их любовь... Дима решился – он «застолбится» и не сможет изменить свою жизнь, потому что таким кротким и любящим глазам Нины невозможно причинять боль.
– Николай Иванович, а как быть с калымом?
Этот осторожно заданный вопрос заставил Пташова расхохотаться.
– Дим, во-первых, я русский, и в моём доме эти азиатские штуки ни к чему! А во-вторых...
Николай Иванович подмигнул Диме – дочь едет в Москву, о чём ещё можно говорить!
Но всё же Дима сделал подарок Нининой маме – замечательный, массивный браслет. Ведь она-то, хоть и была замужем за русским, оставалась узбечкой с вековыми традициями, тихо живущими в ней. Женщина благодарно улыбнулась будущему зятю.
А поженились Дима с Ниной в Москве, тёплой осенью.
«Надо же, у меня всё как положено. Первая брачная ночь действительно первая, – думал Дима, стоя возле приоткрытого окна и куря сигарету. А жена ждала в спальной. – Это потому что...»
Этих «потому что» он мог насчитать около десятка. Но это было ни к чему. Дима был отчасти согласен с тем, что брак держится на уважении, внимательном отношении друг к другу и понимании. Слишком от многих Дима слышал, что любовь проходит и если вышеперечисленного не остаётся...
Было жаль слишком многих, которым не посчастливилось узнать настоящую любовь. А мысль о том, что жаль себя из-за расставания с любовью, Дима близко не подпускал. «Нина замужем за любимым мужчиной – этого нам хватит!»
А тем более она оказалась такой трогательной, стеснительной, внимательной и любящей, что Дима полностью и с радостью погрузился в семейную жизнь. Он с удовольствием узнавал свою жену, осторожно дарил ей нежность и наслаждался её любовью.
Нина, имея высшее техническое образование, в Москве устроилась работать в регистратуру районной поликлиники. Она поступила так намеренно, хотела поскорее приспособиться к быту и привыкнуть к московской жизни. Нина прежде всего считала себя женой, карьера её не беспокоила.
Она заботилась о Диме, вела хозяйство так, чтобы муж её – коренной москвич – оставался доволен всем, и налаживала отношения с новыми родственниками.
И всё у Нины получалось замечательно, только вот русская зима обидела её. Она заболела, сильнейшая ангина на три недели приковала Димину жену к кровати.
– Я и дома-то часто ангиной болела... Чуть что – и готова! С детства это...
– Горло слабое?
– Да.
– И это при вашем климате?!
Дима с тревогой посмотрел на жену – а что же будет здесь, в долгой холодной зиме?
– Врач сказал, я адаптируюсь!
– Конечно, Нин! Ты привыкнешь!
Но привыкание это оказалось ужасным. Всю зиму Нина заболевала снова и снова. Через неделю, следом за ангиной, её сразила простуда, а после этого она проработала две недели и подхватила грипп.
– Нин, ты в поликлинике заражаешься! Сейчас же самый пик этих болезней!
– Думаешь?
– Конечно! – Дима очень тревожился за неё: немыслимо столько болеть! – Нин, увольняйся!
– А как же?..
– Выздоровеешь, окрепнешь и найдёшь себе занятие.
Нина осторожно улыбнулась. Она решила, что муж имеет в виду материнство, о котором Нина мечтала. Но Дима, озабоченный её состоянием, не заметил этой улыбки. Не до улыбок ему было – грипп тяжелейшей формы, сразивший жену, пугал.
Дима пригласил доктора из своей ведомственной поликлиники. И благодаря назначенному лечению Нина достаточно легко справилась с опасным последствиями гриппом. А ещё строго принимала назначенные доктором препараты для укрепления иммунитета.
Дима и после выздоровления регулярно возил жену на осмотры и консультации – доктор дозировал назначенные препараты в зависимости от состояния Нины и результатов анализов.
И всё было ничего. Но... Когда в марте у неё вновь обнаружилась ангина, Дима решил отправить Нину в Узбекистан.
– У нас холодно будет ещё весь март, да и по-настоящему тепло станет только в самом конце апреля, – Дима боялся, что постоянные болезни до добра не доведут. – Отогреешься там, а летом поедем на море!
– Я в мае приеду!
На глазах Нины блестели слёзы, но уехать от мороза и холода было необходимо.
– Приедешь, мы подумаем, где лучше отдохнуть! Вместе купим билеты! Ты начнёшь приобретать всё необходимое для отдыха!
Дима разволновался, глядя на слёзы жены. Ему не хотелось с ней расставаться. Но ещё больнее было видеть бледность и болезненность Нины.
– Дим, я люблю тебя.
– И я тебя. Всё хорошо будет, Нин! Ты уже почти привыкла к московской зиме, просто тебе надо прогреться хорошенько!
Она кивнула. И грустно вздохнула. В её взгляде Дима без труда прочёл – «не принимает меня эта зима».
Он поцеловал жену, успокаивая.
А потом подошёл к окну – заснеженный двор был прекрасен. Дима прижался лбом к холодному стеклу – зима была союзницей другой женщины. Любимой.