Конечно он

Главы 11 и 12

– Надо же, я стал напоминать химозу! Ту самую, которая была в списке моих трофеев под номером один. Я теперь, так же как и она когда-то, слежу за политической ситуацией в мире. Три вечерних часа посвящаю просмотру новостей – благо, эти передачи идут друг за другом на разных телеканалах.
Оказывается, захватывающая эта вещь – политика! Жаль, раньше этого не понимал. И удивлялся, глядя на химозу: как всё это может нравиться? И вообще, охота ей уделять этому столько времени?
Ведь на общешкольных комсомольских собраниях химоза выступала как представитель КПСС с докладом о политической ситуации в мире. С содроганием вспоминаю эти собрания – сидели часа по два в актовом зале, в духоте, и выслушивали всякую муть и то и дело за что-то голосовали.
А ещё химоза организовала в школе еженедельные политинформации. По понедельникам. Начинались они в каждом классе ровно в восемь, и приходилось из дома выходить где-то без двадцати! И это после воскресенья! В такую рань подниматься! А что поделаешь? Иначе опоздаешь, напишут замечание, потом маму на родительском собрании ругать будут!
Мне отчётливо врезалось в память, как я однажды едва успел проскочить на лестницу, бегом поднимался на этаж и увидел химозу. Она со всей дури неслась вниз и орала: «Перекрывайте первый этаж!» Запирались двери, ведущие на лестницы и все, кто оставался на первом этаже, считались опоздавшими. У них отбирали дневники, писали замечания, ругали потом перед классом, выставив у доски.
В последний год я несколько раз опоздал, ведь мы переехали и приходилось добираться до школы на автобусе, который порой ходил нерегулярно. Химоза тогда с наслаждением возвращала мне дневник с гневным замечанием и не уставала говорить, что мне есть смысл перейти в школу поближе к дому.
Я тогда ненавидел химозу, и соответственно, не переваривал политическую ситуацию в мире. А вот сейчас это спасает меня. Может ещё и потому, что отомстил за всё химозе, повзрослел и... хочу нормально жить.
Жить и радоваться жаркому солнцу, голубому небу и чистой воде. Жить и любоваться прекраснейшими растениями, морем, горами. Жить и наслаждаться своей шикарной машиной. Видеть, как люди оборачиваются, глядя на роскошное детище зарубежного автопрома. И гордиться тем, что эта изумительная тачка моя!
Вообще, радоваться тому, что живу! Что меня ценят! Что я значительный человек!
У меня всё хорошо.
Только вот женщина эта, с её проблемами... Но она мне необходима, как щит воину.


Глава 11

– Я в мае приеду! – сказала Нина мужу.
И как только прилетела в родной Ташкент, принялась считать дни до отъезда в Москву. Она даже закрашивала каждый прожитый вдали от мужа день на маленьком календарике. Нина пересчитывала дни и любовалась авиабилетом до Москвы.
Это расставание давалось ей с трудом, Нина очень любила Диму. И слишком дорожила этим браком, ведь она несколько лет прожила в тревожном ожидании этого мужчины. Нина рискнула, оборвав внимание других и решив попытаться завоевать Диму. Она помнила, как страшно ей было, когда он уехал, так и не ответив на её чувства. И удивительно было увидеть его через несколько месяцев на пороге своего дома с предложением о замужестве. Она-то уже тогда даже надеяться перестала.
Нина вздыхала – она хотела быть возле мужа. Но не послушаться Диму было невозможно, а тем более он был прав, ей, действительно, необходимо восстановиться под ташкентским солнышком. Да и по родителям она всё же соскучилась. А как мама с папой были ей рады! Они так переживали за Нину, и им было приятно слушать об удачно устроенной московской жизни дочери.
– У меня всё замечательно!
А по-другому и сказать невозможно. Ведь Дима был нежен и внимателен. Жили они одни в трёхкомнатной квартире – сплошное наслаждение, никаких проблем! Ухаживать за Димой было в удовольствие! Родственники Димины жили далековато, но Нина не пожалела времени и сумела наладить с ними хорошие отношения.
– У жены Диминого брата был дом на слом, – рассказывала Нина родителям. – В общем, там ещё её бабушка с дедушкой были прописаны, и они получили две квартиры. И Димины родители живут там, у Гены-то двое детей!
– У младшего брата двое детей, а у старшего – никого, – осторожно заметила мама.
Мама очень переживала, что почти за год супружества дочь не забеременела. Да и родственники неустанно об этом спрашивали, ведь дети – это главное!
– Дима – ответственный и умный мужчина, – спокойно заметил отец. – К чему торопиться? Это хорошо, что его брату повезло с квартирой, а то бы ютились! А у Димки и квартира, и машина, и зарабатывать он умеет! К чему торопиться? Поживут для себя! – Николай Иванович улыбнулся жене: – Ты же у меня – освобождённая женщина востока!
– Ребёнок должен быть сразу, – всё же ответила Нинина мать.
– Выбрось эти дикие доисторические мысли!
– Мам, а тем более я столько болела!
– Это ты от меня получила, – вздохнул отец. Ведь именно из-за его частых и очень сильных простуд и ангин семья когда-то переехала в тёплый Ташкент.
– А Дима мне такого хорошего доктора привёз! Я теперь у него наблюдаюсь! – улыбнулась Нина. – Всё будет отлично! Просто всему своё время!
Мама кивнула. Конечно, они правы, а ей просто надо меньше обращать внимание на слова родных. Муж говорит верно – Дима молодец, и бережёт Нину! И дочка довольна всем, видно, как она скучает по мужу!
Уезжала Нина из родного дома со счастливым лицом. И родители провожали её со спокойным сердцем. Нина словно на крыльях стремилась к мужу, в московский май.
Но в этом мае Дима оказался каким-то рассеянным, и Нина не узнавала его. Он и рад был её возвращению, но что-то и отвлекало его.
Что?
Отца его положили в больницу? Так он каждые полгода проходит профилактическое обследование. Если бы случилось осложнение, мама Димина давно бы Нине сказала.
На службе ничего срочного и особенного – ни неожиданных вызовов, ни слишком сложных дел.
Дима успешно проконсультировал частное расследование, пока она была в Ташкенте. Он ещё улыбался и говорил, что теперь они смогут поехать к морю на целый месяц. Да и с отпуском он уладил...
Её муж отвёз к доктору – всё нормально. И результаты анализов стали лучше, и даже немного в весе прибавила – всё это порадовало терапевта.
– Погрейтесь хорошенько! – улыбнулся врач на прощание.
Они высчитали день, чтобы купить билеты...
Всё, вроде бы было нормально. Но Нина чувствовала – есть какая-то тревога.
И однажды это подтвердилось. Кстати, в этот день они собирались за билетами.
Дима заехал за ней, и с удовольствием согласился перекусить. Нина в этот день впервые приготовила блинчики с мясом и торжественно поставила их перед мужем.
– Вот, попробуй, что у меня получилось!
Но Дима не улыбнулся, как обычно, а напряжённо замер.
– А почему ты не спросила?
Нина обычно интересовалась, хочет ли муж то или иное блюдо, особенно, если она собиралась приготовить его впервые.
– Дим, я видела коробку от блинчиков с мясом... в мусоре... когда приехала, – жена растерялась: Дима вдруг помрачнел!
– Никогда больше не готовь блинчиков с мясом, – у него даже голос осип. – И сейчас сделай мне чая.
Расспрашивать его Нина не решилась. Они быстро выпили чая и поехали за билетами. И совсем скоро Дима стал прежним – улыбался, приветливо разговаривал.
А когда они вернулись с вокзала, Дима, как обычно, взял её за руку, выйдя из машины, и они пошли домой.
В квартире Дима подарил жене многообещающий поцелуй и прошептал:
– Сейчас отгоню машину в гараж и...
– Дим, я очень люблю тебя... – Нина чувствовала тревогу. И всё из-за этих блинчиков с мясом!
– И я тебя люблю.
Дима ушёл, а она устроилась возле окна, чтобы не прозевать его возвращение и встретить мужа у открытой двери.
«Может, сегодня Дима забудет обо всех предосторожностях, и мы окончательно соединимся? – она очень этого хотела, из-за этого порой считала, что муж не слишком любит её. – И, наконец!..»
Нина неотрывно смотрела в окно, чтобы не пропустить появление любимого, напряжённо всматривалась в сумерки и вот!..
– Димка! – прошептала она.
И уже хотела идти открывать дверь, как заметила, что муж остановился. Он достал сигарету. Дима некоторое время держал сигарету между пальцами. Потом прикурил.
Вначале Нине показалось, что он смотрит на их окна, как раз на окно спальни. Но, приглядевшись, поняла, что муж не отрывает взгляда от второго этажа.
– Дима? – Нина помотала головой, она недоумевала. Да ещё эти блинчики с мясом, из-за которых он стал так резок. – Дима...


* * *

...Дима был ужасно напряжён, надавливая на кнопку дверного звонка квартиры на втором этаже. За весь май он не решился это сделать, только вот в начале июня собрался с силами.
Дверь открыла Любовь Васильевна. И Диме стало очень спокойно от её ласкового взгляда.
– Димочка!.. Здравствуй, проходи!
– Здравствуйте, – улыбнулся Дима и с удовольствием перешагнул порог.
– Рада тебя видеть!
– Мне нужно поговорить с вами, – он смущённо посмотрел на Любовь Васильевну. – Можно?
– Конечно! Проходи, Дим!
– Спасибо.
Он зашёл после довольно утомительного, долгого рабочего дня. Но приветливая улыбка Олиной мамы приободрила.
– Поужинаешь со мной?
– Нет, спасибо, – Дима прошёл за Любовью Васильевной на кухню и с удовольствием опустился на табурет. – Нина дома ждёт.
– Она у тебя замечательная: приветливая и милая! – улыбнулась Олина мама. – И мама твоя её хвалит!
– Да, – кивнул Дима.
– Нина твоя удивительная! В ней немного восточного, лишь подчёркивающее красоту!
– У неё отец русский. Поэтому.
Дима так смотрел... Олина мама напряглась, увидев боль в его глазах.
– Дим, давай я тебе чая сделаю.
Он кивнул.
– А Михаил Семёнович дома?
– Он на даче, – Любовь Васильевна поставила перед Димой чашку ароматного чая. – Я только послезавтра поеду, у меня ученики. К вступительным экзаменам готовлю сейчас.
Дима вздохнул.
– Любовь Васильевна, вам нужен гараж? Решил предложить вам, не очень хочется продавать посторонним.
У Лаврентьевых был гараж, и Дима это знал. Но, возможно, им понадобится второй, когда Оля с мужем вернётся.
– Дим, тебе деньги нужны? – догадалась Любовь Васильевна. Ведь просто так не станешь продавать гараж, имея новую машину.
– У отца проблемы, нужно операцию делать.
– Да, да... – об осложнениях этих Любовь Васильевна знала от подруги.
А ещё знала, что деньгами матери и отцу помогает только Дима, потому что у младшего, Гены, уже было двое детей, да и с новыми квартирами забот хватало.
– Одного отца я бы ещё потянул, – нахмурился Дима. Он отпил немного чая и подавил вздох. – Но ещё у Нины... Её прогреть как следует нужно. В июле я вместе с ней на юг еду, а потом она одна отправится в санаторий. И в августе, и в сентябре. Врач посоветовал. Посмотрим, что получится.
– Зима наша её сразила.
– Зима...
Зима, которая оставила в душе Димы самые тёплые воспоминания. Именно зимой он был счастлив, зимой с ним когда-то была Оля, и он чувствовал её любовь.
Любовь Васильевна погладила Диму по плечу – ничего, всё образуется.
– Мы купим твой гараж, Дим.
– Спасибо.
– И, пожалуйста, – Любовь Васильевна подвинула к нему блюдо с блинчиками, – съешь хоть один блинчик!
Он улыбнулся:
– У вас очень, очень вкусные блинчики!
– Это у Оли они невероятно вкусные, у меня – обычные.
Любовь Васильевна замерла и осторожно посмотрела на Диму. Его неподвижный взгляд был устремлён к той части стола, за которой сидела Оля, тогда сидела...
Чай они допили молча.
– Давай завтра оформим куплю-продажу, – предложила Любовь Васильевна.
– Давайте, – для Димы эта скорая продажа была кстати.
– И вообще, Дим, ты заходи! Хотя бы когда нужно будет... чайку со мной попить.
– Спасибо, Любовь Васильевна.
У двери Дима остановился. Посмотрел на замок, который когда-то открыл. Он несколько минут стоял, опустив голову, и молчал.
А потом Любовь Васильевна увидела тоску в его взгляде – болезненную, мучительную, ноющую.
– Как Оля? – он всё же преодолел терзающую его тоску.
– Ничего, – Любовь Васильевна грустно смотрела на него: значит, не ошиблась она год назад. – Старается жить...
Она не договорила, потому что комок из вдруг подступивших слёз задушил нужные слова.
Дима наклонился и поцеловал Олину маму в щёку.
– До завтра, Любовь Васильевна.
Она смогла лишь кивнуть.

* * *

Этот храм был похож на замок из песка. И напоминал Оле о том, что нынешняя жизнь её – это и есть песчаный замок. Да, красивый, но его так легко разрушить.
Этот храм Оля видела из окна – восхитительный собор Святого Семейства, посчастливилось Барселоне иметь такое чудо! Оля смотрела на это изумительное сооружение, и всякий раз её посещала мысль о песчинках, из которых судьба сложила её нынешнее существование. О песчинках, которые незаметно, но осыпаются, как Оля не старалась сохранять выстроенный замок. Потому что ветерок, хоть и едва уловимый, но дует. Песчинки крошечные, и только благодаря этому всё достаточно долго выглядит прекрасно.
Силы Оле давало удивительное поведение мужа. Юра проводил с семьёй намного больше времени, чем это бывало в Москве. Видимо, система тренировок здесь существенно отличалась от отечественной. А возможно, Юра переосмыслил ценности и больше внимания стал уделять жене и сыну. Или потому что жили они в чужой стране?
Оля не искала причину. Она настраивала себя только на приём внешнего мира, а думы и переживания укрывала далеко в душе.
Ведь жизнь в Испании была замечательной! Они ездили к морю и проводили по несколько дней в шикарных отелях, вволю наслаждаясь солнцем и солёной водой. Юра возил семью во Францию, по которой они несколько дней путешествовали на своей прекрасном «Ауди». Они посетили Португалию. А ещё провели замечательную неделю в Мадриде.
Не говоря уж о самой Барселоне – все достопримечательности и парки были осмотрены до основания.
Иногда Оля с мужем выбирались позавтракать или пообедать вдвоём, когда Митя был в детском саду. Больше других заведений Оля любила кафе «Четыре кота». Такие часы с Юрой были самыми приятными: он тогда становился более внимательным и осторожным с ней, словно их знакомство только-только начиналось.
И можно ещё было сделать выбор...
– Оль, ты хочешь жить так всегда? – спросил Юра однажды, когда они сидели в задней зале «Четырёх котов».
– Нет, – она отложила меню, которое здесь печатали на старый лад, с дизайном молодого Пикассо.
– Почему? – на лице мужа появилось неподдельное удивление.
– Потому что здесь нет зимы.
И не было счастья. Одна видимость.
– Оль, ну ты не грусти.
– Не буду, – улыбаться теперь Оля умела автоматически.
Она не имела права грустить. А тем более Юра стал совсем другим.
– Кстати, если будет желание, задержись в Москве подольше на этот раз.
– Почему?
– В июне зацветёт тополь, ваш двор будет белым, – Юра улыбнулся. – Почти как зимой!
– Знаешь, я вообще ехать не хочу. Ведь мама с папой приедут скоро. Давай они полетят с Митей в Москву. Контрольные он напишет и пусть погостит у них сколько хочет!
Юра взял руку жены.
– Ты останешься со мной, – он поцеловал Олину руку. – Спасибо.
– Тебе спасибо... – вроде бы всё сглаживалось в их жизни.
...Предоставленные сами себе, Юра с Олей отправились на Канарские острова. Юра купил удивительный тур, в ходе которого они проводили по несколько дней на каждом из островов.
– Путешествие, – улыбнулась Оля.
– Как свадебное, – Юра неотрывно смотрел в голубоватые глаза жены. – Оль, ты так изменилась!
– Ты доволен? – Оля и сама временами не понимала, она это возле Юры или нет.
Он кивнул.
Оля уверенно настроила себя на приём внешнего мира, и на Канарах получилось всё как никогда гладко. Видимо, больше полутора лет перевоплощений в «другую» начали давать свои лучшие плоды. И ещё этому помогло то, что Юру узнавали, улыбались ему и просили автограф – ещё бы, футболист, не раз забивший такие нужные голы для команды, обожаемой во всём мире. Он не был обычным человеком, и в этих условиях Оле жилось проще.
Целыми днями они купались, загорали или уединялись в своём номере. Проводили время, занимаясь любовью, как никогда часто. Причём никакого особого напряжения или фантазии Оле не потребовалось, чтобы получить удовольствие и оставить мужа успокоенным и уверенным в своей мужской состоятельности.
И Оля уже начала подумывать, что ей удалось справиться со своими чувствам. Она радовалась этому – всё правильно, а пережитые страдания стоят семьи и спокойствия сына.
– Вполне счастлива, – сказала Оля себе. Потому что решила, что в сторону уголочка души своей, где укрыла трепетное чувство, смотреть не станет. – Всё.
…Всё случилось под конец их чудесного отпуска. На острове, который они посетили последним, расположилась самая высокая гора Испании.
– Оль, у нас восхождение на Теиде с гидом! С гидом-альпинистом.
– До вершины? – шутливо уточнила Оля.
– Нет, конечно! Это же не по полю прогуляться! – Юрина улыбка в последние дни была искренне счастливой. – Как пойдёт!
Юра не стал предупреждать жену об удивительных особенностях горы. Хотел устроить ей грандиозный сюрприз!
Когда их горная прогулка началась, он с удовольствием поглядывал на Олю и улыбался её радости. Ещё бы! Если у подножия вслед им помахивали, ставшие привычными, пальмы, то у горы их встретили пробковые дубы. Чуть выше местность оказалась занята хоть и вечнозелёными, но уже кустарниками. Потом появилась полынь...
– Здесь вертикально меняются природные зоны?
После её догадки вступил гид, до этого почти молчавший по просьбе Юры. И оказалось, что Оля правильно догадалась, и ближе к вершине ожидалось появление не только лугов, но и лишайников.
А пока они шли, шли и... оказались в сосновом лесу. Пахучие сосны с длинными иголочками!
Юра улыбнулся – это и было его главным сюрпризом. Он хотел, чтобы жена на время побывала в «родном» месте, раз уж в этом году отказалась от поездки домой и осталась с ним.
Оля подошла к ближайшей сосне, прижалась и с удовольствием вдохнула изумительный аромат. Потом посмотрела вверх, на головокружительную крону. Небо!.. Красивое, но не морозное.
– У нас в Ботаническом саду, если пойти сразу направо, много сосен.
Оля приложила ладони к стволу – приятная шершавость осторожно ласкала кожу.
«Мы там гуляли... Белый снег, сосны и будто замороженное небо. Димочка...»
Она вздрогнула и обернулась. Нет, это были всего лишь её мысли – муж с улыбкой смотрит на неё.
– Let’s have a rest here! – предложил Юра, с гидом они общались по-английски.
– Ok!
Оля села на корточки и прислонилась спиной к сосне. Предложенный мужем отдых был весьма кстати.
«Димка...»
И в этот момент её воображаемый замок из песка рухнул, будто от сильного дуновения ветра.
Нет, она лишь потешила себя иллюзиями. Ничего у неё не получилось, не удалось скрыть чувство.
«Дима, Дима, Дима!»
Перед её мысленным взором возникли Димины глаза, полные любви и горечи.
«Дим, я же всё равно люблю тебя и ничего не могу с этим поделать. Я так хочу быть с тобой...»
Оля запрокинула голову, чтобы слёзы не выкатывались из глаз. Но разве это возможно? Нет, конечно. Такие слёзы не сдержать, как нельзя замуровать любовь. Ничто, бывшее между ними – трогательная нежность, первая любовь, тот единственный, но незабываемый и до сих пор будоражащий поцелуй – не исчезло.
«У тебя отец умер, а меня рядом не было. Если бы мы были вместе, это пережилось бы легче. Но... Потому что я отказалась от тебя».
Любовь Васильевна рассказала дочери об этом несчастье, когда совсем недавно гостила в Испании. Хоть дни те и были насыщенными, Оле с мамой удавалось временами поговорить наедине.
«С тобой, Дим, была жена. А я... Это она всегда рядом, она носит твою фамилию, она... Хотя, это – нет. Вот это – нет. Нет у вас ребёнка, потому что у неё какие-то проблемы. И ты стараешься её вылечить. Дим, тебе плохо из-за этого, да?»
Оля всхлипнула. Она вспомнила, как Дима говорил ей – «Останься. И если не хочешь, то не рожай. Нам Митьки хватит». Оля очень была ему нужна, он не представлял себе жизни без этой любви. А сейчас Диме жены недостаточно...
«А я сказала тогда, что с удовольствием ему рожу. И уже бы родила! Если бы не...»
Тогда бы у неё был любимый мужчина и ещё ребёнок. Но вдруг ей пришлось бы из-за этого расстаться с Митей?
«Нет! Это невозможно!»
Сквозь застилающие глаза слёзы Оля посмотрела на мужа. Он озабоченно поглядывал на неё. А она...
– Оль, – Юра попытался приблизиться к ней.
Она замотала головой – не надо!
Он кивнул и отошёл.
– Хотел как лучше, – Юра вздохнул и обратился к сидевшему неподалёку гиду: – In Spain it is very good, but the wife grieves for the native land.
–Russian soul, – ответил гид. – Let will cry.
– Да, пусть поплачет. Легче станет.
Оля закрыла глаза, чтобы хоть на мгновенье не видеть мужа и забыть о его близком присутствии.
Она чувствовала спиной приятные неровности сосновой коры и тосковала о другом мужчине. Любимом.