Контроль

Размер шрифта: - +

I. ОБРЫВ

Капитан Леден Свартстайн уже минут пять сидел уставившись на маленькое чернильное пятнышко в центре письменного стола. Пятнышко это находилось на равном удалении от двух стопок бумаг, переводить взгляд на которые капитан старательно избегал. Слева угрожающе высилась кипа еще не просмотренных отчетов, писем, донесений; справа – в два раза меньший по высоте беспорядочный ворох уже прочитанных и подписанных документов.

В кабинете не было окон, но часы на стене недвусмысленно намекали, что рабочий день давно закончился. В караульном здании, кроме ночного наряда стражи и самого капитана, давно уже не было ни души. Надо бы и ему поскорее разделаться с бумагами да отправляться домой… Леден шумно вздохнул, откинулся на спинку жесткого стула, сцепил руки и от души хрустнул пальцами. Сухие щелчки неожиданно резко и неприятно прозвучали в гулкой тишине полупустого помещения с голыми каменными стенами.

Что ж, хватит тянуть время. Леден перевел взгляд на левую стопку бумаг. Причина незапланированного перерыва в работе лежала на самом верху. Конверт с сине-серой эмблемой Королевских Лабораторий. Как же не любил капитан эти конверты… С того самого вечера, случившегося чуть больше года назад, когда точно такой же конверт своим содержимым разметал в щепки бастионы спокойствия командира отряда Ныряльщиков урочища Дрейендаль. И никто в целом мире не знает, каких усилий стоило Ледену, которого все считали – и продолжают считать – абсолютно несгибаемым, хладнокровным и практически бесчувственным, заново отстроить эти укрепления – в полном одиночестве, без малейшей надежды на помощь!

Все началось три года назад с визита капитана Стражи из Реттена. Размеренное течение службы отряда, которая сводилась к выполнению заданий научных сотрудников Лабораторий и рутинному патрулированию, напоминавшему скорее несение почетного караула, чем реальную охрану Барьера, было в одночасье прервано полученной от коллеги информацией. Леден до сих пор помнил охватившие его тогда чувства беспомощности и ужаса – это для них здесь, в Дрейендале, патрульная служба до сего дня казалась бессмысленным ритуалом… но вот перед ним сидит человек, не так давно похоронивший одного из своих солдат и едва не потерявший за Барьером собственного сына! А последней каплей оказалась информация о том, что все эти жертвы, ранения и смерти были напрасны, и причины их проистекали из лжи, которую непреднамеренно распространяли среди своих подопечных их покровители – Ключники.

Тогда несгибаемый капитан впервые узнал, что у него все же есть уязвимости. И их всего пять – по числу членов его отряда.

Ледену Свартстайну недавно исполнилось сорок семь лет. Он служил здесь, в Дрейендале, с самого окончания университета – уже двадцать четыре года. За это время личный состав гарнизона и Лабораторий полностью сменился, за исключением старой библиотекарши, которой, как казалось Свартстайну, как было лет восемьдесят на момент его прибытия в деревню, так и сейчас она выглядела примерно на столько же. Одно время он даже подозревал ее в использовании некоей тайной магии, дарующей бессмертие…

Леден оказался первым Ныряльщиком в Дрейендале. Зрение Алого Глаза он получил уже в зрелом возрасте – в тридцать девять. Тогда в деревне очень вовремя появился Ключник и развеял его опасения относительно внезапно проявившихся проблем со здоровьем. Каким образом до сих пор осуществлялась охрана Барьера в районе местных скоплений источников, Ключник – парень по имени Витт, младше самого Ледена почти на десять лет – пояснить не мог, так как сам прибыл в эти края совсем недавно. Зато в последующие два года отряд пополнился еще пятерыми участниками, троих из которых – водно-энергетических магов – прислали из различных подразделений Лабораторий для усиления местной команды ученых, а двоих – солдат и боевых магов – перевели приказом Командующего Княжеской Стражей из ближайших городов – Реттена и Аскена.

В Дрейендале Леден сразу же обзавелся репутацией нелюдима и затворника. Он, в сущности, никогда не имел семьи и даже толком не знал, что значит семья в жизни обычного человека. Братьев и сестер у него не было. Отец оставил их с матерью, когда Ледену было три года, и с тех пор не давал о себе знать. Мать умерла от сердечного приступа в первый год обучения Ледена в Университете наук о земле. Леден продал квартирку в городе на другом конце княжества, положил деньги на счет в банк и перебрался в Реттен с намерением больше никогда его не покидать. Однако на следующий же день после вручения диплома его вызвали в деканат и ознакомили с приказом Командующего Княжеской Стражей о распределении выпускников этого года по местам несения службы. Боевые маги считались принятыми на службу короне со дня зачисления на учебу, поэтому сами выбирать свою дальнейшую судьбу уже не могли и отправлялись для несения службы туда, где требовалось пополнение. Обычно при распределении учитывалось, откуда родом выпускник, где проживает его семья и так далее. Но в случае с сиротой, таким, как Леден, выбор места назначения определялся только потребностями подразделений Стражи.

Что ж, Дрейендаль так Дрейендаль. Служба по контракту подразумевала закрепление за одним подразделением Стражи на пять лет, а по истечении этого периода стражник имел право подать прошение о переводе в любое другое место, где требовались люди. Именно поэтому состав сослуживцев, а впоследствии – подчиненных Ледена менялся с такой калейдоскопической быстротой – никто не хотел задерживаться в дрейендальской глуши дольше необходимого минимума. И поэтому Леден не спешил привязываться к кому-то, заводить друзей. И уж тем более – среди женской части персонала Лабораторий. Женщины в этом захолустье выдерживали еще меньше, чем мужчины: после первого же месяца студеного окончания осени и начала зимы начинали все чаще брать отгулы по болезни, кутаясь в теплые меховые плащи, надрывно кашляя и вытирая покрасневшие носы, писали прошения о переводе в другое место «по состоянию здоровья». Нет, безусловно, среди женщин-ученых и военных не раз и не два попадались очень привлекательные, умные, отзывчивые… Но Леден не позволял себе слишком пристально вглядываться и старательно держал дистанцию, не подпуская ни одну из них, даже искренне интересующихся его персоной, ближе необходимого. Ни для кого из этих милых, храбрых, добрых – и таких хрупких! – созданий он не захотел бы стать невольной причиной для того, чтобы задержаться в этом забытом богами месте.



Ксения Крутская

Отредактировано: 12.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться