Конвой для ведьмы

Размер шрифта: - +

35. Рождественский бал

 

Облачаться помогал будущий воспитанник.

 – Синий бархат... – буркнул Кай и повёл плечами, чтобы камзол сел как надо. – Не слишком по пижонски?

 – В самый раз, – хмыкнул рыжий Вей. – Остальные будут разряжены ещё хлеще, вот увидишь. К тому же, от синего у тебя глаза ярче. А девчонкам нравятся голубые глаза, мне Лиззи говорила.

 – Я женат, – напомнил Кайден.

Малец даже бровью не повёл.

 – Ну, строго говоря, госпожа Вейлинн – тоже девчонка, – со знанием дела заявил он. – Разве ты не хочешь ей нравиться?

 – Помоги лучше с волосами, ты, дамский угодник. – Кай всучил пацану костяной гребень, и Вей тут же пустил в ход это жуткое орудие пытки.

 – Ай! – Кайден дёрнулся. – С ума сошёл? Больно же!

 – Ты их вообще когда-нибудь расчёсывал? – хмуро поинтересовался губернаторский сынок. – Сиди и не вертись. Соберём твои кудри в хвост... если очень повезёт. В противном случае придётся тебя обрить.

 – Попробуй, и останешься без... Ай!

 

Вейлинн проявил твёрдость, усердие и достойное восхищения мужество, ибо – спустя полчаса мучений, отчаянного сопротивления и забористой ругани – перевязал-таки непослушные вьющиеся локоны тонким кожаным ремешком.

 – Всё, – торжественно возвестил мальчуган. – Можешь смотреть.

Кайден поднялся, прошествовал к исполинскому зеркалу в тяжёлой резной раме и замер. С другой стороны на него смотрел щеголеватый модник в кипенно-белой рюшистой сорочке, тёмно-синем камзоле с серебряными застёжками, светло-коричневых бриджах из мягкой шерсти и высоких, начищенных до зеркального блеска сапогах.

 – Выгляжу, как надушенный паж, – сердито буркнул Кай. – Принеси портупею и шпагу. С ней хоть есть шанс, что за мужика примут.

 – Э-э-э... – Рыжий состроил скорбную мордашку. – Нельзя на бал со шпагой.

 – То есть как нельзя?

 – Совсем нельзя, – Вей вздохнул. – Обычай такой. Означает, что все приглашённые – друзья, и врагов ни у кого нету.

Кайден глухо выругался и повязал поверх ремня серебристо-синий, в тон камзола, кушак.

 – И что делать на балу без шпаги? – задумчиво спросил он у своего отражения, но ответа так и не дождался.

***

Бальный зал сиял в свете легиона свечей. Переливались хрустальные люстры, звенели бокалы, искрился смех, лилась музыка. В центре зала возвышалась исполинская ель, украшенная фруктами, имбирными пряниками, леденцами, нарядными подвесками и блестящими бусами. Поговаривали, будто губернатор пообещал десять золотых тому, кто отыщет в харивмских лесах самую высокую, статную и пушистую лесную красавицу.

Интересно, кто стал сегодня богаче на пригоршню звонких монет? Надо будет потом спросить у Милона. Наверняка он знает.

 – Ка-айден! – затянутая в атласную перчатку ладошка легла на локоть. – Мы так рады, что вы пришли! Для нас с мужем большая честь принимать спасителя нашего милого непоседы Вейлинна.

Её звали Лукреция, и только слепой мог не заметить её красоты. Стройная, гибкая, словно молодая берёза, с волосами цвета липового мёда и удивительно ясными янтарными глазами в обрамлении невероятно длинных и чёрных, как смоль, ресниц.

Супруга губернатора. Та самая, которая за спиной называет первого патриция старым вонючим боровом, а "нашего милого Вейлинна" – наглым выродком...

Кай отвесил элегантный поклон – по всем правилам, как учил будущий воспитанник.

 – Всегда к вашим услугам, мадам.

Лукреция смерила его плотоядным взглядом и зазывно скривила пухлые губы.

 – Главное, чтобы ваша супруга не была против, – томно шепнула она, придвигаясь ближе, чем предписывали приличия. – Она ведь не против, правда?

 – О, она сейчас в других заботах, – вздохнул Кай, стараясь не пялиться в декольте чужой жены. – Мою благоверную, знаете ли, обвиняют в колдовстве. Якобы её так обуяла ревность, что она заставила кожу соперницы сморщиться и покрыться гнойными язвами. Глупые суеверные бредни, как вы считаете?

Первая дама Харивмы отпустила его руку, сердито зыркнула и, грациозным движением распахнув веер, зашагала в противоположную сторону зала.

Кайден хмыкнул и ухватил с подноса проходящего мимо слуги бокал игристого вина. Сделал глоток.

Да уж. Повезло Петеру Маланисору, прозванному Храбрым, ничего не скажешь. Это же надо было такую змеюку на груди пригреть. Неужели красота способна компенсировать все недостатки? Неужели, женщина может быть чёрствой, пошлой, бессердечной и скудоумной, но если она прелестна – никто не заметит этих её пороков?



Леока Хабарова

Отредактировано: 31.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться