Кораблям безопасно в гавани

Ханья

Я открываю глаза, впервые в этой жизни. Мне холодно, но я чувствую, как внутри меня начинает биться горячее сердце. Голубая кровь бежит по артериям, отдавая телу кислород, который бесконечно циркулирует по организму, чтобы я могла дышать. Дышать. Жабры на шее пропускают воду, которая, соприкасаясь с тканями, разлагается на молекулы, и, производя незаметные мне взрывы, насыщает меня. Мне не нужна еда, чтобы жить. Конечно, я чувствую вкус, потому что у меня есть язык. Но это лишь незначительное дополнение к моему кругозору. Больше всего информации я получаю от хвоста, который реагирует на малейшие колебания воды. Не могу объяснить механизм передачи импульсов, я просто знаю это и все.

 Так же очевидно я знаю каждую русалку по имени. Я вижу, как Кракен, мой отец, насытившийся плотью, вновь опускается в свое логово, поднимая со дна кратера песок. Моя мать рассматривает свой живот, на котором быстро заживает рана, свидетельствующая о моем появлении. Потому что Кракен достал меня из ее тела, когда настал срок. Так происходит наше рождение. Я это знаю, потому что в моей голове суетятся воспоминания Предков, с которыми мне еще предстоит научиться справляться.

 Я чувствую прикосновение маминых рук. Они холодные, но почему-то мне от этого комфортно. Эти руки всегда должны быть холодными. Потому что они теплые только у человека. Я морщусь, ощутив в голове всю ненависть предков. Она тоже теплая. И приторно-сладкая. Мне неприятно. Я не осмеливаюсь смотреть на себя, хотя чувствую, как чернота моих глаз исчезает, а зеленовато-серый хвост наполняется цветом. Цвет – это дар, который есть у большинства русалок. Его отсутствие говорит о гибриде, низшем существе, не обладающим интеллектом. А значит, такая русалка не может общаться с предками, то есть быть частью Семьи.

 Невольно хвост реагирует на приближение других мне подобных существ, и я вижу, как лазурно-голубой плавник совершает красивый изгиб. Я не знаю еще своего предназначения в Семье, но мне нравится мой цвет. Я не хочу быть другой. У меня цвет льда. Холод – свойственная нам черта – поможет мне в осуществлении моей миссии. Я смогу быть хорошим охотником, и мама будет мной гордиться.

 Они смотрят на меня и одобрительно кивают. Я вижу их всех впервые, но уже знаю, кто они и какую роль исполняют. Но мои сестры еще не знают, кто я. Я и сама этого не знаю, потому что «профессия» определяется через 56 новолуний от моего рождения, когда я пойму, есть ли у меня заветный дар – голос сирены, который достается лишь избранным. Он не передается по наследству, но предки в моей голове говорят, что в древние времена бывали такие случаи. Они утешают меня, потому что моя мама сирена. У нее добрые изумрудные глаза, терракотовые волосы и хвост. Она опьяняюще красива и похожа на закат солнца над землей… Я чувствую грусть давно забытых времен, и тут же воспоминания заволакивает туман забытия, который предки старательно напускают. Ибо думать о земле молодым запрещено, чтобы отчаяние, если они не станут сиренами, не заволокло их на дно океана.

 Я читаю во взглядах множества глаз, что я красивая. Их мысли для меня загадка, но то движение воды, которое создает Семья, приятной вибрацией ласкает мой хвост. Я своя и они будут меня любить. Сотни пар ярких глаз будут меня любить. Меня не выгонят. Я теперь не одна.

 От массы отделилась белоснежная русалка – Ваэрия – любимица Кракена, а потому мать всем нам на недолгий период ее царствования. Ее неестественно длинный хвост обвил меня кольцами, а матово-белые глаза пристально меня изучали. Губы исказила улыбка:

- Добро пожаловать в мир, Ханья, - громко воскликнула она. Только королева-мать может дать новорожденной имя. – Будем верить, ты принесешь мир!

Традиционная реплика, сказали мне предки. Это нормально, успокаивала я себя, хотя внутри все сжалось. Моя память выдавала одна за другой пестрые картинки, когда русалки бунтовали и потом были жестко растерзаны другими. Внутри Семьи. Даже животные были более терпимы друг ко другу, нежели мы. Выживают умнейшие. Способные сохранить мир. Лишние отсеиваются, и на их место рождаются новые. Наша цель – вернуть землю в первозданное состояние мирового океана, когда мы были царицами и могли делать абсолютно все. Но Он решил иначе, ниспровергнув нас на уровень животных и навеки заперев нас в морях. Он создал человека, которому отдал нашу власть, и поэтому мы ненавидим людей. Они живут, а мы существуем. Предки нашли способ исправить положение, заключив сделку с морским чудовищем – Кракеном, обменяв наше бессмертие ради возвращения господства. Мы стали рождаться от него, тем самым даря ему невозможность умереть от руки человека, потому что в каждой из нас бьется часть его сердца, то есть чтобы убить Кракена нужно убить всю Семью. Взамен мы получили мощь, которая, заряжаясь человеческими сердцами, постепенно накапливается и взрывается с такой силой, что сдвигает тектонические плиты, и часть суши уходят под воду.

 Самую большую роль в нашем круговороте жизни играют сирены – охотницы, которые и достают сердца, а задача всех остальных русалок в том, чтобы первым жилось максимально комфортно и их голос звучал наиболее сладостно для моряков. Немаловажную роль во время охоты играет настроение нимфы, поэтому в Семье есть целая иерархическая система, распределяющая деятельность русалок для удовлетворения этого фактора. Самым солидным считается расчесывание волос сирены, которым может заниматься лишь одна неяда. На следующем месте танцовщицы, которые в дневное время заняты так же организацией покоя нимф. Есть русалки-искательницы, которые делятся на мелочниц – занимающимися поисками всяких приятных безделушек вроде новых гребней и украшений – и путешественниц – они ищут новые разломы на лице планеты. Кормилицы добывают новые вкусы и звуки. Чистильщицы то и дело скребут от ороговевшей чешуи хвосты своих подопечных ( для простых неяд это считается неприемлемым, поэтому у них часто можно заметить то тут, то там торчащие кусочки). Няньки следят за воспитанием молодняка, дабы не докучали важным персонам своими назойливыми вопросами. И, самая неблагородная роль в Семье – Уборщица, которые занимаются в дневное время, когда многие отдыхают, очищением и без того чистых стен пещеры. Молодые или старые, но каждая русалка должна быть при делах, дабы ускорить возвращение былых времен власти, когда они снова станут равными между собой. Даже пожилые или покалеченные сирены имели свое занятие – они курсировали между охотницами и доставляли свежие сердца Кракену, защищая их от притязаний хищных рыб. Хотя, некоторые, впрочем, занимались просто линией связи между теми и другими.