Коробка

Размер шрифта: - +

Коробка

Темная ночь. В окно отчаянно стучался дождь. В попытке сбежать от нещадно терзающего их ветра, холодные капли прижимались к стеклу, но, не в силах проникнуть сквозь призрачную преграду, скатывались вниз, срываясь с подоконника и падая на серый асфальт.

 Сверху рассеянно падал тусклый цвет фонарей. Он испуганно вздрагивал, выхватывая из темноты пролетающие мимо капли, в какой-то странной попытке осветить последние мгновения их жизни. Они разбивались, разлетаясь в стороны мириадами сверкающих брызг и растворяясь в лужах.

 Одна из таких луж, что отражала серое небо, недовольно всколыхнулась, когда в нее опустился ботинок. Мужчина прошел мимо, по пути несколько раз наступив на грузные облака, что благодаря мутной воде обрели на земле еще одну жизнь.

 Он спешил. Неизвестно, по какой причине, но мужчина быстро двигался вперед, словно преследовал незримого фантома. В этой отчаянно погоне, он не обращал никакого внимания на дождь и на недовольно бушующий ветер, что то и дело норовил сорвать широкополую шляпу с головы человека.

  Брызги разлетались прочь от начищенных до блеска ботинок, идеально черных, как и душа их обладателя. Вот только цвет обуви и одежды легко определить, тогда как помыслы людей  таятся глубоко внутри. Порою, определить их невозможно, а если и удается, то, как правило, слишком поздно.

 Дорогой плащ развевался на ветру, хлопая черными парусами пиратского судна. То был символ беды, что несет с собой боль и смерть. Странно, но кому-то чужие мученья приносят радость, какое-то странное, пугающее и невыносимо мрачное удовлетворение, что не постичь человеку гуманному, не чуждому состраданию и способному переживать.

 Тонкие губы на гладко выбритом подбородке растянулись в кривой усмешке. Пронзительные светлые глаза сверкнули из под шляпы пугающим блеском холодной стали. Любой, проницательный человек сразу бы насторожился, уловив в столь пристальном взгляде животную стремительность безжалостного хищника, что по какой-то ошибке примерил на себя человеческое обличье.

 Мужчина не переставал улыбаться, широко, искренне, пугающе. Словно, стремясь выглядеть идеально, в момент совершения злодеяния, он поправил черный галстук, на белой накрахмаленной сорочке, что перечеркивал свет одним резким росчерком тьмы.

 Тьмы, что поглощает все. Рано или поздно, но неизменно.

 Опасная бритва бесшумно раскрылась в просторном кармане плаща и сразу же захлопнулась, с тихим, недовольным щелчком, полным нескрываемого разочарования и апатии.
 А стоит ли игра свеч?

 Неважно. Возвращаться было не к кому и незачем.

 Каблуки туфель забили по серому, покрытому водой асфальту быстрее, выбивая причудливую мелодию, что звучала для многих в преддверии смерти. Что же это за мелодия, спросите вы? Так стучит сердце отчаивавшегося и загнанного в угол человека. Жертвы. Жертвы, что сейчас искал мужчина в черном. Неугомонным призраком рыскал он среди тьмы и непогоды, но не мог отыскать никого.
 Город был пуст. Знак ли это?

 Слева донесся звук, что не мог принадлежать дождю.

 Свернув в узкий, пропитанный мраком и сыростью переулок, одинокий мужчина неожиданно замер. Впереди замаячил одинокий силуэт. Десятью шагами, чье гулкое это многократно отразилось от безмолвных стен, он сократил расстояние, но замер вновь. Ноги сами остановились у предмета, что привлек его внимание.

 Коробка. Вполне обычная и ничем не примечательная. Даже вывеска со столь неуместным среди ливня ярким солнышком мандарина, промокла насквозь и вот-вот должна была отклеиться от картонного борта. Вот так, среди ветра и грязи, один из многочисленных символов новогоднего настроения не вызывал никаких эмоций. А ведь когда-то мужчине в черном хватило бы одного взгляда на мандарин, чтобы ноздри неизменно защекотал запах праздника, несмотря на то, что вокруг царствовала хмурая осень.
 Но то было давно. В далеком, сейчас почти исчезнувшем из памяти детстве.  От него не осталось ничего. Уже ничего.

 

 Улыбка исчезла с тонких губ. Ее смыл дождь. Или слезы?..

 Силуэт припозднившегося прохожего медленно таял вдалеке. Миг и он уже скрылся за поворотом. Но мужчина в черном даже не шелохнулся. Вновь бесшумно раскрылась и тихо щелкнула опасная бритва. Пальцы соскользнули с холодного, бездушного металла и покинули уютные карманы плаща.

 Склонившись над коробкой, мужчина запустил руки внутрь и легко поднял крохотный теплый комочек. Несмотря на то, что он вымок и дрожал, маленький щенок приветливо завилял смешным коротким хвостом и, извернувшись, лизнул руку мужчины.

 Вот так просто. Не задумываясь ни о чем и даже не представляя, кто перед ним, это существо сделало-то, что велело ему сердце. Именно биение крохотного щенячьего сердца сейчас ощущали ладони мужчины.

 Эта жизнь была в его власти. Целиком и полностью. Он легко мог отнять ее, но... медлил.

 В серых глазах человека промелькнуло смятение. Вокруг него всегда был целый мир, что не мог даже задеть тонких застывших струн его простуженной души, тогда как этому существу удалось куда большее.

  Как это возможно?

 В трогательных карих глазах животного, человек вдруг увидел свое отражение — хищное, угрожающее, недоброе, но абсолютная радость и преданность во взгляде щенка размывала резкие краски и смягчала острые углы.
 Животному было все равно, кто перед ним. Линза социальной призмы не распространялась на того, чьи взгляды на добро и зло не шли ни в какое сравнение с одним лишь понятием дружбы.

 Неожиданно нежно, мужчина прижал к груди свою находку, даже не заботясь о том, что мокрая грязная шерсть испачкает его безупречную сорочку. Накрыв щенка полой плаща и защитив от ливня, человек улыбнулся, но то был уже не холодный и безразличный оскал.



Игорь Конычев

Отредактировано: 29.08.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language:
Interface language: