"Король экрана"

Глава 2. Саша

Каждый свободный вечер Гриша дежурил у парадного входа в гостиницу «Астория», прохаживаясь то взад, то вперед по летней берлинской улочке. Он никак не мог забыть тот памятный вечер, когда они впервые встретились, впервые попытались понять друг друга. Грише казалось, что Аста, с первого мгновения их знакомства, приняла его, как и он ее – теперь единственную женщину, которая ему была нужна, о которой он только и думал. Букет за букетом из алых роз, вот уже в который раз, Гриша вручал Асте на входе в гостиницу. Та улыбалась, принимала, но больше ничего. Совсем, ничего! Увы, так будет и в этот раз.

Аста быстро прошла по фойе гостиницы, держа цветы и приветствуя проходящих мимо постояльцев и обслуживающий персонал. Гриша, Гриша, насколько же тебя хватит? – думала женщина, поднимаясь по широкой мраморной лестнице и подходя к двери своих апартаментов. Поставив розы в фарфоровую вазу, стоящую на журнальном столике, Аста небрежно бросила ключи от номера рядом. Она была в растерянности. Поклонников у нее хватало. Мало того, от них не было отбоя. Из-за их назойливого внимания она не могла появиться на улице. Даже в театре актриса вынуждена сидеть в ложе с плотно закрытыми шторами и смотреть представление сквозь щель.

"Она - все! - так пишет об Асте Нильсен французский поэт Гийом Аполлинер. - Она – виденье пьяницы и мечта одинокого. Она смеется, словно юная девушка, так беззаботно и счастливо, а в ее глазах видится что-то, что никогда не найдет выражения в слетевших с ее губ словах. Когда в ее глазах сверкает ненависть, мы сжимаем кулаки, когда она открывает их, нам кажется, что это звезды светят".

Это была цена за популярность и знаменитость. Она это понимала и принимала как неизбежное, но все же, кто был этот красивый и талантливый эмигрант? Очередным поклонником или все же у него на уме было что-то посерьезней? Аста мучилась этим вопросом, не находя пока для себя ответа. Налив себе прохладного фруктового напитка из графина, она села на диван. Мысли не давали ей покоя, но железная воля женщины, держала ее и, внешне, было невозможно определить, какая буря страстей сейчас бушует в ее сердце.

Прежде всего, что я знаю об этом человеке?- задала себе вопрос Аста и погрузилась в размышления.

О Хмаре в Берлине ходили легенды. Чего только стоила история с его побегом из большевицкой России. При пересечении польской границы Григория Михайловича задержали польские пограничники, посчитав его шпионом. Недолго разбираясь, они решили сразу же расстрелять Гришу, но не тут-то было. Изрядно избитый сапогами служивых, Хмара сидя за решеткой грязной и провонявшейся человеческим потом и кровью камеры, взял свою гитару, с которой никогда не расставался и начал играть. Играл вдохновенно, как в последний раз в жизни. Капельки крови стекали и тут же застывали из ран на лице и ссадинах на руках, а он играл и пел. Когда поляки на ломанном русском спросили, где он научился так играть, тот с невозмутимым спокойствием попытался объяснить, что он актер театра и сейчас спасается от большевистского преследования. Как не странно, но пограничникам этого оказалось достаточно, чтобы отпустить Гришу на все четыре стороны, отдав ему его чемодан из крокодиловой кожи в котором из вещей лежали его сменное белье, да испанская шаль. Вот с этим – гитарой и чемоданчиком, побитый, голодный и измученный он и добрался до Берлина.

Аста медленно отпила напиток из бокала и по ее личику пробежала улыбка. Она вспомнила еще один случай из бурной биографии Хмары.

Поговаривали, что еще в Московском Художественном Театре у Гриши случился роман с актрисой Фаиной Шевченко. Той самой актрисой, которая чуть не была уволена из театра за позирование известному художнику Борису Кустодиеву для его скандальной картины «Красавица». Шедевр Кустодиева наделал много шума в мире искусства. Формы Фаины отнюдь не считались эталоном красоты. В моде были грация и худоба. Но актриса не сидела на диетах, да что греха таить, очень любила покушать. Актриса МХТ Софья Гиацинтова рассказывала: «Бывало, идем мы на занятия, к Мордкину по Малой Дмитровке, а она уже высматривает нас из окна первого этажа. «Девки, — кричит, — идите какао пить с пирожками!».

Гриша влюбился в Фаину безоговорочно и даже женился на ней но, не смотря на это, покинул ее, сбежав в Германию. Странно все это, - подумала Аста. Сбежать от такой женщины? Наверное, бедный Гриша устал ей пирожки по пять раз на день носить!

И вот, теперь Григорий Михайлович Хмара целыми вечерами проводит свое время у ее окон, забрасывая букетами алых роз. Аста поставила пустой бокал на барный столик, быстро встала и подошла к окну гостиной. Аккуратно приоткрыв штору, она с удивлением обнаружила, что Гриша больше не ходит по улице и не всматривается в окна ее номера.

Высокие стеклянные двери гостиницы «Астория» распахнулись  и в просторное фойе, с важным видом зашел стройный мужчина, в дорожном  несколько помятом костюме, сверкая своими жгучими черными глазами. В руках он держал потертый от бесконечных переездов чемоданчик и гитару редкой старинной работы.

- Актер Московского Художественного Театра Григорий Хмара, - мужчина обвел присутствующий персонал гостиницы оценивающим взглядом, и добавил: - Прибыл на гастроли!

Администратор гостиницы, человек уже в почтенном возрасте, которого уже вряд ли можно было чем-то удивить, поклонился Григорию Михайловичу и со служебной улыбкой поинтересовался:

- Номер желаете? Надолго ли к нам?

- Может быть на месяц, а может и на два! – все с тем же важным видом ответил Хмара и добавил как бы невзначай: Поговаривают, что в ваших апартаментах даже сама Аста Нильсен проживает? – закончил на одном дыхании фразу Григорий Михайлович.

- Да как же, как же, проживают! – с улыбкой ответил администратор, поглядывая из-подо лба на вновь прибывшего гостя. Тот был невозмутим!



Латернист

Отредактировано: 24.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться