Король в моем плену

Глава 14. Не выдавайте потаенных желаний

  Глава 14. Не выдавайте потаенных желаний

Карета зависла в воздухе напротив резных перил с отворенной для гостей кованной калиткой. Со стороны, наверное, странно смотрелась площадка, нависшая над крутой пропастью, ведущая в никуда, но для летающей кареты вполне удобная пристань. На широком сверкающем балконе, выстланном алой ковровой дорожкой, меня не встречала ни единая живая душа. Нынешним путем прибывали лишь маги и их приближенные. Мы не нуждаемся в пышном приветствии.

Тяжелые двери с перламутровой ручкой вели в пустую крохотную комнатушку, сияющую холодной белизной, напоминающую операционную. Тут следовало встать ровно посередине, в границах начертанного алмазами круга, расставить руки, подождать, пока хлопок защелкиваемого замка отгородит от внешнего мира, и дать магии медленно потечь по пальцам, подняться ласковой волной от щиколотки до макушки. Выжечь заразу, которая возможно прилипла к коже или одежде. 

Магия струилась полноводным потоком, послушная, как пушистый щенок. Ластилась к рукам, кружила щекоткой вокруг колен, согревала золотым сиянием. Словно говорила– не бойся, маленькая, меня еще много, черпай, сколько вздумается.

И я верила. Сердцем, там где всегда ощущала послушные магические потоки, так и просящиеся на волю. Наверное поэтому у меня было рекордное количество артефактов – не могла устоять перед просьбой полноводной реки волшебства сбросить оковы берегов, вырваться на свободу и пошалить.

Магия добралась до потолка, поплескалась солнечным сиянием и впиталась обратно. После этого двухстворчатые ворота отворились сами собой, приглашая внутрь охраняемого оплота.

Высокие потолки, расписанные под летнее небо, с воздушной ватой облаков, перышками летящих под дуновением невидимого ветра. Окна – поразительное творение магической мощи и человеческого искусства - заменяли стены причудливой мозаикой прозрачных льдистых стекол, соединенные так, что казалось, что пол, уложенный плитками черного мрамора, проходит прямо сквозь вечнозеленые сосны.

Ощущение полета и простора.

Если стены невидимы, можно представить, что клетки не существует.

На другом конце зала стояла, горделиво сложив руки у пояса, седовласая высокая ведьма. Голубые глаза смотрели ласково, в уголках глаз собрались морщинки, на губах играла искренняя улыбка.

Я, подхватив юбки, пробежала по вспыхивающему искрами полу прямо в объятия самой любимой бывшей колдуньи.

- Аривельда!

- Ты сегодня одна из первых, Эви, - старческие руки с мягкой тонкой кожей погладили меня по щеке, по лицу наставницы скользнуло выражение грусти. – Я ждала тебя, надеясь попросить о маленькой услуге, наедине. Ты словно прочитала мои мысли, девочка, как и всегда.

- Что случилось? Постараюсь выполнить любую просьбу.

Аривельда занимала особое место в сердце, чуть ли не любимой бабушки. В дни, когда я плакала не круглые сутки от придирок учителя, наставница гладила по голове и приговаривала, что у меня все получится. Недельные визиты на слет, дарующие возможность передохнуть в обществе Аривельды, были светом в окошке. Конечно, я хотела стереть грусть с лица бывшей колдуньи.

- Я беспокоюсь за сына. В последнее время Илстин сам не свой. Он будет стараться показать тебе обратное, но материнское сердце не обмануть – он потерял надежду на то, что ты образумишься и вернешься назад.

Я смутилась и тяжело вздохнула, прикусив губу. Не хотелось расстраивать ту, что всегда была добра ко мне, даже если она ошибалась. Уверена, переживания учителя не имеют ко мне ни малейшего отношения.

- Аривельда, мое влияние на Илстина ничтожно…

- Эви, - Аривельда прижала мою ладонь к мягкой груди. – Прошу одного: что бы он не вытворял, будь с ним поласковей.

- Я не нуждаюсь в покровительстве, матушка, - произнес холодный голос за моей спиной.

Я обернулась. Илстин во всей красе – белые волосы взметнулись за спиной струящейся волной, холодные лиловые глаза сверкают бешенством, губы сжаты в плотную полоску. Фиолетовый сюртук идеально лежит на мощной фигуре, руки в перчатках опираются на тонкую трость, которую Илстин использовал в качестве волшебной палочки, направляя магические потоки. Длинные ноги в бриджах, начищенные ботинки дополняли образ Английского джентльмена девятнадцатого века.

Аривельда попала в мир Эйды из викторианской Англии и сына воспитала соответственно с законами и традициями, которые впитала с детства в достойной семье барона Эстли. В нашем мире она погибла от пневмонии, тут же была одной из выдающихся колдуний, бывшей старшей волшебницей ковена. Время ее правления считалось золотым веком магии, выгорание Аривельды привело к катастрофе, последствия которой мы разгребаем до сих пор.

Мать-волшебница, до сих пор при виде Илстина у меня все холодеет внутри. Год назад я вырвалась из под его власти, но когда учитель рядом кажется, будто я всегда буду неразумным ребенком, нуждающемся в надзоре.

- Убедительно прошу вас, матушка, ни сейчас, ни впредь, не вмешиваться в отношения с ученицей. Тем более не стоит просить Эвитерру проявлять в отношении меня чувства, которых она не испытывает.

Ожидаемо, Илстин, являющийся сплошным куском гранита ни в какой ласке не нуждается. Было неудобно разочаровывать Аривельду, но матери всегда стремятся в детях разглядеть хорошее. Например, сердце, там где его нет.

Присела в самом изящном реверансе, на который была способна. Одной рукой приподняла юбку, завела ступню позади другой и чуть присела в поклоне. Илстин, следуя традиции матери, считал этикет Англии эталоном социального поведения. Наравне с обучением магии, меня терзали умением правильно вести беседу, достойно вкушать трапезу, музицировать на пианино. Самое смешное, что в Айнуре не считалось зазорным есть руками, но в глазах Илстина перепутать вилку для рыбы с мясной ужасное преступление. Для него окружающий мир погряз в диком средневековье. И если меня, человека современного, обучали терпимости, то учитель без терзаний совести упивался снобизмом.