Королева-Ведьма

Глава 1

В этом году зима в Верфей пришла слишком рано, витражи расписал мороз, церковные свечи на алтаре подрагивали.

- А юный фюрст глаз с вашей дочери не сводит, - склонив голову к отцу, шепнула купчиха Зальце, кивнув в сторону плечистого молодого человека на самой первой скамье.

Осиротевший фюрст Рюдвик был выдающейся внешности – высокий, плечистый, с пшеничной шевелюрой и лучистыми глазами. Власть, кажется, совсем его не обременяла: только простота и лёгкость в каждом движении, даже улыбка, манеры и стать – как у беспечного пройдохи с большака, а не властителя самого крупного торгового княжества.
Я, как смиренная и крайне смущенная овца, склонила голову, прикрыв чёрные кудри белым платком из органзы. Отец глянул на меня небрежно, всем своим видом показывая, что в моё благочестие не верит.

- Пусть сначала сватается – потом смотрит, - сухо бросил он, вскинув угловатый подбородок и пригладив снежные волосы.

Я украдкой бросила взгляд на купчиху, так, из любопытства и от скуки пытаясь прочитать, что она думает об отце.

Видимо, переусердствовала.

- Да сначала к тебе могильщик посватается, - неожиданно, в первую очередь для себя самой, закудахтала Зальце. - Столько дочку мучаешь - двадцать лет, а он всё в девках держит…

Я вскинула брови, поднесла ладонь к губам, чтоб скрыть улыбку. Прихожане косо поглядывали на нас.

Отец медленно и оторопело обернулся к купчихе. Старуха ошеломленно хлопнула себя по губам, она была так поражена собственной болтливостью, что, кажется, не только волосы – чепец дыбом встал.

- Чумной попутал… - пробормотала она, осенив себя знамением Небесного Отца. – Как пить дать, Чумной. Простите, сир Айрере.

Я почувствовала на себе встревоженный взгляд фюрста, ответила пылко, но тут же поняла, что это отнюдь не праздное любопытство… На кожаную перчатку упала капля крови.

Глаза отца, светлые как льдинки, от ярости и вовсе побелели. Он сжал мой локоть. Я осталась сидеть, как сидела, вслушиваясь в голос проповедника, летящий высоко к расписным сводам собора. Сейчас этот идиот поймёт, что прилюдное избиение ведьмы серьёзно подпортит его репутацию и… И легким движением тиски превращаются в отцовскую поддержку.

- Я же говорил, Дора, останься сегодня в постели, - подыграл он, подавая мне платок. – Совсем себя не бережешь…

Я мельком глянула на закрытые двери. Потом на Рюдо, который совсем не скрывал своей скуки к проповеди и интереса ко мне.

Он, как сорванец за школьной партой, не мог дождаться конца служба. И вот, наконец, прозвенел школьный колокольчик – Рюдо, ничуть не стесняясь, подскочил первым, оправляя кожаный колет. Одевался он просто и удобно – как наёмник, скорее. Только полный крови фамильный рубин на безымянном пальце полностью менял картину и представление о нём.

Я оправила плат – толпа удачно отделила меня от отца, а Рюдо подтолкнула к выходу. Я поторопилась, ступая в сторону, прячась за спины и, пока никто не видел, украдкой стащила пару свечей с алтаря, быстро спрятав их в небольшую сумку, как раз когда ко мне подошёл Рюдо. Он улыбнулся, поклонился – словно непривычно и ломко, открыл передо мной дверь, выпуская на ступени храма.

- Мистрис Айрере, - щурясь на солнце, как довольный кот, протянул он. – Вы в порядке? Вам нездоровится…

- Прелестная мистрис, - не дав мне ответить, слишком уж бодро подскочил к нам хромой попрошайка, вытянул руку прямо к моему носу. – Добрая мистрис, подайте убогому… Мне в ожесточенных боях ногу искалечило.

- Тебе лет шестнадцать от силы, - возмутилась я такой наглой лжи.

- Жадная мистрис – это уже не мистрис, - хмыкнул попрошайка. – Это старая дева.

Рюдо, точно хулиган, не смог сдержать смешок, но спрятал его за кашлем. Я оглянулась – двое его людей, только вышедшие из храма, уверенно двинулись к нам.

Мальчишка был настолько непростой, что закололо кончики пальцев – давать таким хоть что-то, что держала в руках… Я сверкнула глазами, мысленно выстраивая защиту, отталкивая его, а пройдохе хоть бы что!

- Держи, - милостивый фюрст бросил ему серебряник, даже не подозревая, что отдал, пусть немного, пусть каплю – но своей жизненной силы. Сегодняшний вечер у него явно не заладится.

- Благодарю, добрый господин, - парнишка сунул монету в карман и побрёл искать новую жертву.

- Мама учила не подавать на выходе из храма, - шурша черными юбками, вспомнила я, шагая вперед, к заснеженным кустарникам. – Только на входе.

За храмом был некрополь. Иногда мы уединялись там ненадолго – среди старинных склепов, обтянутых шиповником надгробий и мраморных скульптур, что рассыпались в такой сырости. Пока мы находились в церковном дворе, на виду, Рюдо держался чинно и чуть отстраненно, подчёркнуто-вежливо.

- В Соляных холмах верят, что так выползни воруют то, что ты вымолил в храме, - усмехнулся Рюдо, шагая рядом со мной.

Удивил.

Я захлопала глазами. Объяснение было дурацкое, но пусть так.

- Я знаю все эти байки, Дора, - Рюдо поморщился, - будто ведьмы катятся колесом по дороге и сидят черными кошками в ступах. Вас, должно быть, нашпиговали ими в детстве…

Мне не понравилась небрежность в его голосе. Не по отношению к поверьям Соляных холмов даже – по отношению ко мне. Я вскинула голову.

- Трудно отказаться от привычек, - легко отозвалась я. – Вы правы, я любила эти истории на ночь. Видите, как забавно – то, что для меня детская сказка, для вас – язык врага.

Рюдо напрягся.

- Простите, - отозвался он. – Я не хотел оскорбить вашего происхождения, мистрис.

Он глянул на меня, улыбнулся. Мы прошли сквозь обветшалые каменные ворота.