Королевская семья

Размер шрифта: - +

Глава 19. "Предпраздничная суматоха"

Габи и Мария никак не могли успокоить подругу. Вернее успокаивать её было не нужно, а вот вывести из состояния грусти и расстройства, как они не пытались, у них не получалось. Эрцгерцогиня, вернувшаяся из Риджейсити, пыталась развлечь последними новостями из города, а виконтесса вообще, что только не вытворяла, лишь бы принцессу посетила улыбка. Но Беллона оставалась непреклонной. Целую неделю она уже не могла обмолвиться хотя бы словечком с Дереком! Либо её вызывала мать для прогулок, либо тётя Алиса донимала беседами и разговорами, либо тётя Коломбина просила сопроводить её в церковь. Потом почитать вместе с ней и порукодельничать. А когда, наконец-то, она вырывалась от постоянного присутствия женщин, и пыталась найти графа, то он непременно оказывался занят. То снова король вёл с ним задушевные беседы, то муж тёти Алисы, консул Бруно Тревор, приглашал его к себе и обсуждал то Феир, то Олтерн, то все планеты, какие он только в силах был вспомнить! Что это ещё было за невезение? А выезд на природу первого числа, в честь начала лета? Это было что-то невероятное! Весь двор выехал на свежий воздух; лес, река, большая поляна и веселье. Своеобразный пикник, о котором так мечтала Габи по приезду во дворец, только с меньшим количеством людей, чем ей бы хотелось. И что же? Принцессу заставили сидеть с мадам Бланж, которая уже поправлялась, после её болезни, и которую привезли тоже поприсутствовать на празднике. Вроде бы всего на несколько часов, а как она успела за них надоесть Беллоне! Она ей так не надоедала за все те многие годы, которые неотступно следовала за подопечной. А тем временем дни безвозвратно утекали, как вода сквозь пальцы, и рыцари ордена Стеллы Нордмунской скоро должны были уезжать. Оставалось около десяти дней, дней насыщенных, суматошных. А что можно было сделать за столь короткий срок? У всех столько дел и такая занятость, что сложно было что-либо предпринять. Всё это вводило девушку в глубочайшую меланхолию. В конце концов, виконтесса, знающая такую черту характера принцессы, как умение соболезновать, решила сыграть на ней.

     - Белл, ты, по крайней мере, знаешь, что нравишься Дереку. А ты посмотри на меня! Мало того, что я редко вижу Сержио, так он ещё и в тебя влюблён. И ничего, я не впадаю в состояние глубокой задумчивости и траура.

     - Может это потому, что он не слишком-то тебе и нужен? – нашлась, что ответить, девушка, – ещё пару недель назад тебе нужен был Сильвио, а пару дней назад, ты восхищалась каким-то актёром и горела желанием с ним познакомиться. Так с чего же ты начнёшь страдать, если тебя волнует только тот человек, который находится в поле твоего зрения?

     Габриэль открыла рот и замерла, задержав дыхание. Ей хотелось что-нибудь ответить на это. И не просто что-нибудь, а выдвинуть речь, как-то оправдывающую её, как-то делающую её правой в этой ситуации. Но ничего подобного придумать было невозможно, и она, обидевшись, отвернулась от подруг и уставилась в окно, за которым суетились слуги. Шла активная подготовка к великолепным десятидневным праздникам. Они каждый год начинались пятого числа, достигали своего апогея десятого, в день рождения короля, и заканчивались пятнадцатого. За это время во всех городах устраивались маскарады, карнавалы, балы, ярмарки, фестивали. Любой человек мог найти развлечение по своему вкусу, будь то простые танцы, или карточные игры, а может быть даже гонки на пегасах. До последнего события возле театра, девушки с нетерпением ожидали этого, и планировали, что именно выбрать и как к их досугу привлечь рыцарей, но теперь, хотя ни Мария, ни Габи не знали о ведущемся расследовании и догадках принцессы, они понимали, что веселье фактически отменяется или просто будет не таким бесшабашным, как хотелось бы. Расстройство же по этому поводу испытывала только будущая графиня Леонверден, а эрцгерцогиня, напротив, радовалась, что всё будет, по возможности, тихо и мирно. Она часто была противницей проказ младших подруг и теперь хотела бы сыронизировать, что вот, наконец, её предупреждения не оказались беспочвенными, но не стала давить на и без того угнетённое, состояние Беллоны. Что от этого было толку? То, что случилось, уже не исправить.

    Сама принцесса тем временем только всё больше накалялась. Завтра должен был вернуться брат с друзьями, Бернардо и главным подозреваемым – Мартином Бенком. Девушка почувствовала, что от неё зависит судьба человека, поэтому тщательно вспоминала все детали, и прокручивала различные варианты. Её первое впечатление от графа было приятным, общение доброжелательным и итогом всех мыслей на его счёт был таков, что он честный и порядочный человек, что он искрений друг наследника и у него нет даже малейшего мотива для убийства принцессы. С чего вдруг? Он имеет расположение к себе принца, будущего короля, богат. Значит, о зависти и политике речи быть не может. Тогда он невиновен? Это тоже рано заявлять. Беллона подсознательно чувствовала, что здесь что-то не так. Вся эта возня, заговоры, покушения, так или иначе, связанны с рыцарями. Об этом настойчиво говорила женская интуиция. Да-да, именно интуиция, потому что логика здесь становилась совершенно безоружной. Никаких доказательств, никаких улик, а самое главное – свидетелей. Хотя порой вещи говорят правдивее, чем люди. Иногда глаза видят больше, чем слышат уши. Но бывает, когда обманывает и то, и другое. Порой исключительно сердце верный советник, но принцесса не хотела его слушать, ведь оно было не объективно относительно сэра Аморвила. Взять и взвалить вину на кого-то, лишь бы не на него – это было не в духе Беллоны, а именно такие мысли посещали её, когда она в сотый раз доказывала сама себе, что Дерек тут не при чём.

     

    Король стоял в тронном зале и принимал гостей. На его грядущие именины собралось много иноземных королей, императриц и принцев с принцессами. Разнообразие нарядов и непривычных местным жителям внешних видов пестрело повсюду. Все приехали со свитами, поэтому во дворце стало тесновато, хотя добрая половина и осталась в Риджейсити. Даже в крыло принцессы поселили одну своенравную наследницу соседней с Феиром планеты. Эта юная особа была воспитана в королевстве, в котором был установлен матриархат. Там всегда правили только женщины – её мать, до неё бабушка и так далее. На этой планете, именуемой Гигантом, совсем не обязательным было замужество и рождение сына, так как девочки были главнее и важнее. Девушку звали Энжел. Она громко разговаривала, имела манеру высказывать в лицо то, что ей нравится, а что нет. Но на официальных и светских приёмах она умела себя вести. Не наглость и не грубость, а именно прямота и смелость выделялись в её характере. Привыкшая к свободному поведению, к раскованности и будучи раскрепощённой до мозга костей, Энжел не могла сидеть за вышивкой, шитьём, рисованием, или, не дай Бог, петь и танцевать для того, чтобы развлечь кого-то. Она привыкла, чтобы развлекали её, и только её. Ходили слухи, что прабабка девушки была рождена от Робина Первого, который по-соседски наведывался на Гигант и завёл роман с тогдашней королевой Урсулой, которая безумно в него влюбилась. Если это было так, то мать Энжел приходилась Беллоне четвероюродной сестрой. Габриэль заинтересовалась приезжей, и, вскоре, неусидчивость обеих столкнула их, и они познакомились. Девушки быстро нашли общий язык, особенно сошлись в том, что жизнь должна быть насыщенной и увлекательной. Только виконтесса искала юношеских забав и лёгких развлечений, в то время как Энжел привлекали гораздо более взрослые занятия…



AlmaZa

Отредактировано: 17.11.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться