Королевство для тебя... Часть 2

Глава 6 Игра на чужом поле

– За нами следят, – шепнул Оноре своей спутнице.  

Они прошли половину пути, как чуткое ухо мага уловило посторонний шум.

– Кто? – прошептала Теодора, кипя от злости.

– Судя по всему, Джек.

Он придержал спутницу за локоть, требуя внимания.

– Что ты хочешь, чтобы он подумал?

Теодора сразу поняла, что Оноре имеет в виду. И Наполеон, и Джек сочли их если не любовниками, то очень близко к этому. Она вскинула голову, чтобы взглянуть Оноре в глаза, положила ладонь на сгиб его локтя и сделала шаг навстречу.

– Я хочу, чтобы он пожалел о своих словах.

 – Ну, что ж... – маг поднёс руку девушки к губам, – значит, так тому и быть. Тогда ты не против, если я задержусь у тебя на некоторое время?

Теодора Фойерштайн кивнула, делая вид, что хочет обнять Оноре.

Она рассчитала правильно. Лунный свет из окна напротив хорошо освещал их фигуры, и незадачливый шпион мог различить не только силуэты тех, за кем подсматривал, но и каждый их жест.

Пара продолжила медленно двигаться в нужную сторону.

– Спасибо, что помогаешь мне.

– Если ты против, я не настаиваю.

– Нет, я не против. К тому же им необходим урок. Но ты… Ты... хорошо держишься после всего. Я бы так не смогла.  

Теодора припомнила внезапную попытку Наполеона поцеловать Оноре и поёжилась. Такое ощущение, что в походе за короной они попали под действие неизвестно какого проклятия. Чем ещё объяснить то сумасшествие, что происходит с ними последние дни.

– Ты ошибаешься. Все мы смогли бы, если бы это было нужно, – заметил Оноре, открыл дверь и галантно пропустил девушку вперёд. В сторону колонны, за которой прятался Джек, он не смотрел.

Оказавшись в комнате, Теодора порадовалась предусмотрительности слуг. Канделябры уже были зажжены. Она подошла к стоящему в нише между двух окон столику и налила стакан воды из хрустального графина. Как дальше себя вести с Оноре и что делать, она не знала. Им не мешало бы объясниться, но сделать это было куда труднее, чем казалось. Перед мысленным взором Теодоры снова и снова оживало недавнее происшествие. Вот Джек с наглой ухмылкой хлопает себя по колену и буквально предлагает отправиться с ним в постель. Затем Наполеон, сверлящий её злым взглядом, ранит несправедливыми и горькими словами. За что он так? Что плохого сделала она, чтобы он позволил себе подобное? А потом...

– Мне очень жаль, что так вышло и нам пришлось пройти через эту грязную сцену. Даже не представляю, что на него нашло!

Маг без слов понял, о ком идёт речь, но и он был слишком растерян, чтобы привычно отмахнуться, съязвить и на том закрыть щекотливую тему. Он устало опустился в кресло и вздохнул.

– Не нужно извинений, Тео. Я тоже не ожидал подобного… Но не будем об этом. 

– Извини, я это так не оставлю. Нап должен ответить за свои действия. Это возмутительно – так поступать с друзьями.

– Мне показалось, что Наше Величество ревнует, – тихо произнёс маг, сцепив руки в замок. – Меня к тебе.

–  Нет, я в это не верю. Нап никогда не... нет, – Теодора нервно хихикнула и с любопытством посмотрела на Оноре. – Ты и Нап? Прости, но ты разве… ты...

Теодора не знала, как сформулировать вопрос. В том, что друг никогда не увлекался мужчинами, девушка ни секунды не сомневалась. Слишком хорошо она знала Наполеона Дэстини, чтобы вообразить подобное, а значит, причина была в  другом.

– Я? Нет, конечно! – маг покраснел и постарался скрыть смущение за смехом. – Думаю, Нап просто перепил. Пришлось дать в зубы, чтобы опомнился... Надеюсь, помогло.

 – И всё же, чтобы Нап полез к тебе, это... глупость какая-то.

 Под внимательным взглядом девушки Оноре запаниковал. Она смотрела на него так, будто что-то подозревала. Им необходимо было сменить тему, вернее, объект обсуждения. Хотя делать это сейчас было жестоко.

– Ты представляешь, сколько эти двое выпили? Они были пьяны, вот и нагородили такого, что не разгребёшь. Ты же сама видела, как отреагировал Джек на меня. Он, позволь мне заметить, тоже ревнует. И это неспроста. – Удар попал точно в цель. – Да, все те оскорбительные выпады могли быть вызваны только ревностью. Он хотел, чтобы ты была с ним. Он лю...

–  Не говори мне о нём!

Теодора Фойерштайн стукнула стаканом о столик и отвернулась. В комнате повисла гнетущая тишина. Оноре закрыл глаза, мысленно извиняясь перед девушкой.

– Любит. Только слепой не понимает и не видит этого.

–  Ты ничего не знаешь о том, что было между нами, как ты можешь о чём–то судить?

– Да, я не знаю. Но это ничего не меняет. Прости меня, Тео, но ты…

– Мы были помолвлены.

Боль, сквозившая в этих словах, была почти осязаемой. Теодора обхватила себя руками за плечи и, помедлив немного, заговорила:

– В восемь лет. Слишком рано, чтобы понять, что это значит. А когда я осталась одна, отец Джека разорвал помолвку. Сирота и бесприданница совсем не подходила на роль невесты для его сына. Мы думали, что это ничего не изменит, что наши чувства сильнее условностей. Я была юна и наивна, готова ради него на всё. А потом... Порой мне кажется, что можно всё вернуть, забыть, но я не могу. Это так унизительно – быть преданной тем, кого любишь… – Теодора замолчала, не в силах продолжить. – А ты говоришь, любит... Никого он не любит, кроме себя.

 Оноре смешался.

– Прости, я не предполагал, что...

 – …уже поздно, нам не мешает отдохнуть. Завтра предстоит тяжёлый день.

– Да, конечно.