Корона

Размер шрифта: - +

Пролог

Солнце лениво выплывало из-за горизонта, освещая первыми утренними лучами немую горную долину, плотный молочно-белый туман стелился по оврагам, оставляя на растениях маленькие капли росы, которые, словно заморские бриллианты, ярко переливались в лучах восходящего красного светила.

Очертания двух солдат виднелись сквозь утреннюю сонную дымку. Плотно закутанные в темно-синие пыльные плащи, они стояли на одном из каменнистых горных выступов, где расположилась их военная часть.

 

— А что же король Юга Ариас? — Поинтересовался солдат, присаживаясь рядом со своим товарищем.

 

— А то и… — Остаток фразы собеседника потонул в гуле пушечных залпов, доносившихся откуда-то с Юго-Запада, и как нельзя красноречивее отражая скверное настроение южного короля. Алое зарево пожара с новой силой разгорелось на горизонте. — Как видишь, перемирие длилось недолго.

 

— Третий месяц никак успокоиться не может, — саркастично усмехнулся солдат. Он закурил, протягивая другу. — И чем ему сдался этот маленький городок Порт-Ривер одним богам известно…

 

Мужчина отрицательно покачал головой и устремил свой взор на тонкую полосу горизонта.

 

— Что думаешь по поводу военной кампании, что об этом говорят в столице, в частности, Совет пяти герцогов и Его Величество?

 

— А кто их знает, чем они там занимаются. Во всяком случае, для рядовых солдат и гражданских ничего не поменялось. Там, — Граф де Шамптер махнул рукой в сторону Юго-Запада, — мясорубка. И будь обстоятельства другие — мы непременно бы оказались в самом пекле сражений. Я не хочу войн, однако, не мы в этот раз напали первыми. Король Ариас, у которого, да простят меня боги, солома вместо мозгов в голове. Он со своими приспешниками возомнил себя, по меньшей мере, властителями мира сего. Надеюсь, нам удастся поставить этого зарвавшегося южанина на место.

 

На язык просились совсем иные выражения, но, граф де Шамптер, сполна наслушавшись их на фронте, решил не уподобляться некоторым солдатам, хотя, невольно был вынужден признать, что именно "соловьи" - как их прозвали сослуживцы, бесспорно, за их непревзойденное красноречие, очень метко и остроумно описывали сложившуюся на фронте ситуацию парой тройкой крепких выражений. 

Если опустить все примечательные выражения. То вкратце можно пояснить, что ситуация на фронте сложилась не очень. Если не сказать, что совсем уж плохо.

Солдаты молчали. Тишину лишь временами нарушал свист пуль, чьи-то крики вдалеке и гул разрываемых пушечных ядер, от звука которых вскипала кровь. 

 

— Когда последний раз тебе приходило письмо из дома, Ник? — Через какое-то время граф де Шамптер решил завести непринужденный разговор. Молчание становилось неуютным и каким-то безрадостно-тоскливым.

 

— Пару недель назад, — улыбнулся кареглазый парень, откинув бронзово-черную прядь со взмокшего лба, — писала Дори, говорит, все у них хорошо. После этого больше писем не получал. А может они просто и не дошли.— Юноша мечтательно прикрыл глаза, опершись щекой на кулак. Но вдруг неожиданно спохватился, смутившись. — А тебе отец писал?

 

— Брось, ты ведь не первый год с моим отцом знаком. Он с трудом может выдавить из себя пару-тройку доброжелательных слов, а ты говоришь про целые письма! 

 

Голос графа де Шамптера так и сочился ядовитым сарказмом, за которым, как за маскарадной, красивой, но в сущности пустой, маской, скрывались пропитанные застарелой горечью и болью истинные чувства. Семейство де Шамптер умело ловко ставить границы деловых и семейных отношений. Поэтому, в высшем столичном обществе никто и не догадывался, что отношения между отцом, герцогом Эреонским и его вторым сыном, были, мягко говоря, скверными. Что стало с первым старшим сыном герцога, таинственно и бесследно пропавшим, - знали немногие, но и те предпочитали помалкивать.

 

— Очень кратко и по существу, - тяжело вздохнул Доминик. Альтруист по натуре и призванию, юноша всеми силами стремился помочь лучшему другу, но не знал как. Он был осведомлен о скверных отношениях в семье же Шамптер, со слов своего же друга, когда тот был в отвратительном настроении - поминал недобрым словом отца, когда напивался , что случалось с ним крайне редко и в минуты сильного отчаяния - проклинал брата. И лишь о матери не было дурного слова. Он не рассказывал о ней ничего.

 

Граф де Шамптер был человеком скрытным, подозрительным и чересчур мнительным. А еще обладал исключительно прескверным характером, равным которому, не было, кажется, во всем королевстве. 

Но так казалось лишь поначалу, как считал Доминик. Его друг — добрая душа — видел в графе де Шамптере только хорошее. И это хорошее старался вынести на свет. Впрочем, к сожалению, его мнения о добром сердце отпрыска герцога Эреонского, никто не разделял.

Дам привлекала его красота, незамужних девиц - внушительное состояние, политиков и военных - положение в обществе и связи. Граф де Шамптер умел очаровывать людей, но был резок в общении, он был умен, но среди серого столичного общества не находил равных. Он был всем нужен, но в то же время одинок.

Пожалуй, не лишен благородства, честь для него не пустой звук, но добрым сердцем он никогда не обладал - мнение об этом человеке было составлено столичным обществом с присущим ему строгостью в суждениях.

 

Доминик пнул пыльным носком сапога какой-то мелкий дорожный камешек. Остаток времени они просидели в тишине, каждый думал о чем-то своем. Огненное зарево на Юго-Западе утихло, теперь оттуда тянуло дымом, безысходностью и смертью.

 

— Капитан де Шамптер, — звонко отрапортовал совсем еще молоденький солдат с щегольскими усиками над губой, который неожиданно-бесшумно появился за их спинами, — лейтенант де Лоран, — мальчишка кивнул в сторону сидящего на камне Доминика.



Elisabeth Garnier

Отредактировано: 07.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться