Корона

Размер шрифта: - +

8 глава

Бал, в честь подписания договора о долгожданной капитуляции южного королевства, был дан во дворце опального короля со всем присущим северу пафосу и торжественностью победителей.

Игнис, доселе молча наблюдавшая за кардинальной перестановкой в большом зале, не выдержала, когда красно-золотую гамму ее дома сменили холодные чужеродные сине-белые тона.

- Какое счастье, что наш отец не видит всего этого, - раздраженно выдохнула она, потерянным взглядом провожая слуг, выносящих герб южного королевства из большого зала. - Какой позор.

Ариас молчал, заложив руки за спину, но сурово поджатые губы и гневный прищур единственного глаза говорили о схожем мнении с сестрой. Ариас, хоть и был зол, но думал о более серьезных проблемах, чем простая формальность, как смена флагов. Этот цирк можно и потерпеть.

Опальный король раз за разом прокручивал в голове первую встречу с северной принцессой. Он помнил, что тогда напился до беспамятства, до шума в ушах и плохо соображал, но многолетняя выдержка, вбитая в подкорку, не позволила алкоголю взять вверх над разумом. Он помнил ее лик, смазанный, мутный, но в то же время отчетливо-прекрасный. Он помнил темные волосы, цвета воронова крыла, помнил белую кожу, столь непривычно светлую для их климата и ее глаза...

Удивительные глаза, синие, как морские глубины, темные как вечернее небо, чистые как снег на вершинах гор. В них крылась мощь и бессилие, жесткость характера и живость души, мудрость веков и почти детская наивность. Такие глаза он видел семнадцать лет назад. У королевы Августы. И с тех пор никак не мог позабыть.

Он аккуратно потер зудящую и раздраженную кожу под повязкой на левом глазу. Ее очень хотелось снять и перестать строить из себя несчастного калеку. Но пока этого сделать было нельзя. Все своему время.

Число гостей, приглашенных на бал, было небольшим: дипломаты с обеих сторон, принцы и принцессы, короли соседних мелких государств и кое-какая южная знать, так, в большей степени для массовки. Бал был лишь простой формальностью, издевательской насмешкой над позорно разгромленными поверженными южанами. Вполне можно было ограничиться подписанием капитуляции и вернуться к себе домой, на север, однако, королю Никлаусу хотелось раз и навсегда отомстить им за смерть своей жены, за гибель друга и бесчисленное множество жертв военных битв, втоптав честь и величие славного королевского рода Хаосс в грязь.

Ариас смотрел на все это торжество с безмятежным, спокойным и философски отстраненным видом. Пусть забавляются. Пусть потешаются своей победой, пока могут.

Как гласит одно очень древнее и мудрое выражение - хорошо смеется тот, кто смеется последним. А Ариас хотел смеяться долго, до спазмов в животе, до хриплого щипящего дыхания. Ведь последний бой еще впереди. Он с наигранно-вымученной улыбкой наблюдал, как слуги разносят гостям вино. Опальный король скрывал торжествующее ликование, огнем распаляющееся в груди. 

 

Принцесса медленно брела по коридорам замка, мечтательно улыбаясь чему-то своему и попутно вытаскивая шпильки из густых волос. Подол пышного платья чернично-синего, как ночное летнее небо, шелестел, как обертка от конфеты, и то и дело шаловливо и надоедливо путался под ногами.

Шум и приглушенная возня, раздавшееся из-за двери, ведущей в зал, которая служила местом дипломатических переговоров, привлеки рассеянное внимание принцессы. Неожиданно деревянная дверь с грохотом распахнулась, и к ногам принцессы упал маркиз Леруа - седовласый мужчина лет пятидесяти, один из приближенных советников короля и добрый сослуживец.Он хрипел, цепляясь за подол платья девушки, пальцами раздирая на себе воротник и шейный платок. Меридея кинулась к Леруа в испуганной растерянности и смятении, тот вцепился в ее запястья железной нечеловеческой хваткой, оставляя на них красные следы. Он дергался, и пена шла у него изо рта. В последний раз тело неестественно выгнулось дугой, послышался хруст и несчастный затих, грузно завалившись на бок.

Принцесса высвободилась из хватки мертвеца и кинулась в зал. Застыв от ужаса перед открывшейся картиной: повсюду были раскиданы, словно куклы, тела дипломатов и советников короля Никлауса. Скрюченные тела покойников на глазах приобретали коричнево-темный оттенок. Неизвестный яд высушивал их буквально за считанные минуты, превращая в обезвоженных обезображенных мумий.

Трон во главе стола был опрокинут. И Меридея, испытывая плохое предчуствие, узлом стянувшееся где-то в животе, бросилась туда. Широкая богатая мантия короля почти полностью скрывала его тело. В правой руке была крепко стиснута шпага, а левая, словно в неуклюжей попытке ухватить невидимого противника, безжизненно лежала на полу. Создавалось впечатление, что король отчаянно боролся с убийцей, прежде чем погибнуть. Никлаус застыл, как отлитая из текучего камня статуя, по щелчку пальцев умелого мастера-мага.

Откинув плащ, принцесса увидела причину такого странного оцепенения. Из груди покойного короля торчал черный, как бездна, кинжал. Искусное творение древних мастеров, увенчанное кровавым сапфиром. Это был клинок смерти. Самое страшное оружие, когда-либо созданное людьми. О нем принцесса слышала лишь из старых сказок и легенд. И была свято уверена, что кинжал вместе с его безумными создателями давно канул в лету.

- Уничтожая душу врага, отдаешь тьме и свою. - Таинственно мерцала гравировка рун на рукояти клинка. - Тот, кто это сотворил, должен быть душевнобольным убийцей. Не ведавшим ни милосердия, ни сострадания. Ни даже страха потери собственной души. - И не сдерживая терзающих сердце рыданий, принцесса упала рядом с отцом, прижимаясь щекой к его холодной руке.

- А ведь убивать - тоже своего рода искусство. Прекрасное. Кровавое? Да. Но прекрасное. - На пороге возник король Ариас, небрежно опершись плечом о дверной косяк. Он рассматривал свои ногти, совершенно не обращая внимания на дюжину изуродованных трупов, раскинувшихся перед ним.



Elisabeth Garnier

Отредактировано: 07.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться