Корона Весны

Глава 9. Королевские игры

Паучиха не зря назвала Шарлотту собакой Дайры. Оказалось, раньше она принадлежала сестренке будущей Королевы. Однажды Северина в гостях у клана Норда объявила, что не прочь обзавестись белой болонкой. Рида исполнила желание родственницы, не сходя с места, и презентовала питомицу младшей дочери. Разрешения Дайры, разумеется, никто не спросил.

В этот раз в сиротском доме не смаковали подробности происшествия на этажах Дората. Пусть Королева-мать в опале, это не делало «ранение» менее значимым. Обиженная собака постаралась на славу – повредила «сиятельную» кость. Паучиха лежала в постели и изображала предсмертные судороги. А заодно играла на нервах окружающих. Особенно доставалось лекарю Хорту Греди.

- Королева-мать всегда его недолюбливала, - тихонечко рассказывал кто-то из девушек. – Хорт обожает подчеркивать, что предан не ей, а Его Величеству.

Мари слушала тревожные перешептывания и не находила места от беспокойства. Пока дурных новостей не поступало, однако только наивный мог рассчитывать на помилование для болонки. Заступиться за несчастное животное способен Король. Но какое дело бессердечному Инэю до четвероногой заложницы, отплатившей, наконец, за все обиды?

Дочь Зимы выполняла привычные движения и курсировала от стола до раковины с грязной посудой, раздумывая о собственной участи. Что случится, если однажды сама Мари, устав от бесконечного давления и Королевских игр, потеряет контроль? Возьмет и кинется на паучиху? Соблазн вцепиться ногтями в красное лицо, расцарапать его в кровь велик. Пусть старая перечница верещит от боли. Но как бы Король не ненавидел мать, в восторг не придет.

Мари со вздохом поставила чистые тарелки в шкаф.

Хоть бы Бо Орфи объявился и рассказал, что происходит наверху. Ожидание сводило с ума не меньше самого факта смерти болонки. Оставалось гадать, в какой момент несчастного песика лишают жизни. Вдруг прямо сейчас? А, может, это произошло сразу после нападения?

Когда порог сиротского дома переступил бородатый стражник, Мари поверила, что он привиделся с расстройства. Но нет, Бо Орфи остановился в дверях и поманил юную подружку толстым пальцем. Но заметил сироток, сворачивающих шеи от любопытства, и объявил на всю кухню:

- Зу Ситэрра, вас вызывает Его Величество.

Мари споткнулась на ровном месте. Король?! Силы небесные! Ему-то она зачем сегодня понадобилась? Уж не посчитал ли виновной в происшествии? Это его издевательская выходка привела к печальным последствиям!

- Откуда я знаю – зачем! – отрезал Бо по дороге. - Мое дело маленькое. Хотя Его Величество выглядит не шибко довольным. Сущий зверинец! То волки Осенние нападают, то голуби неправильные воскресают. Теперь собаки Королевские на хозяев кидаются.

- Что с болонкой? – Мари через силу произнесла трудный вопрос.

- У Хорта она. Пока, - стражник крякнул. Не то подъем по лестнице давался тяжко, не то разговор. – Лекарь хочет выяснить, не взбесилась ли псина. Чтоб Королеве Северине правильное лечение назначить. Одно дело простой укус. Другое – бешенство.

- Королева этим недугом много лет болеет, - пробурчала Мари под нос.

Бо остановился и поднес внушительный кулак к ее лицу.

- Ситэрра, ты это… Говори-говори, да не заговаривайся. Я-то тебя не выдам. Но кто другой услышит, донесет в два счета. Тут многие выслужиться мечтают.

Стихийница кивнула и не произнесла ни слова до Королевских покоев на восемнадцатом этаже. Взбудораженная событиями длинного дня, Мари не сразу сообразила, куда они пришли. А потом не на шутку струхнула. Единственный раз ей довелось общаться с Инэем наедине в обычном зале, а не в личных комнатах. Коленки задрожали, застучавшие зубы больно прикусили язык. Встреча не сулила добра. Бо заметил замешательство юной подружки, подбадривающе похлопал по плечу и подтолкнул к двери. Аккуратно, но настойчиво. Мари сделала глубокий вдох и вошла внутрь, будто в пасть к чудищу.

В первом зале никто не встретил, и она скромно застыла на пороге. Король сам выйдет, коли срочно понадобилась. Ни к чему разгуливать по его владениям и любопытствовать. Потом хлопот не оберешься. Однако благоразумие забылось быстро. Мари увидела портрет на противоположной от входа стене и шагнула к нему, не в силах оторвать взгляда.

Мальчики в белых одеждах, нарисованные в ясный день, выглядели живыми. Смогли бы сойти вниз, если б захотели. Сказывалось сочетание цветов: светлые тона полотна выделялись на фоне темно-синих стен комнаты. А, может, дело в таланте художника. Он мастерски передал характеры и настроение юных Принцев-погодок – одухотворенность с налетом печали.

Им было лет четырнадцать-пятнадцать. Инэй – на полголовы выше брата – чувствовал себя главным. Но судя по нахмуренным бровям и тревоге в ярко-синих глазах, старший Принц не радовался жизни. Губы Снежана прятали улыбку, однако юноша, как и брат, не выглядел счастливым. В его жизни присутствовало что-то (или кто-то), дарившее радость, но не перечеркивающее необходимость носить фамилию Дората.

Покойный Принц напомнил Мари сына. Нет, они не были похожи внешне. Разве что разрезом глаз и острыми подбородками. Художник изобразил Снежана немножечко нахохлившимся. Но за попыткой казаться высокомерным читалась неуверенность и боязнь ошибиться. Все это присуще и Яну, прятавшему комплексы за хулиганскими выходками.



Анна Бахтиярова

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться