Корона Весны

Глава 11. Принцесса и другие

От Майи пахло полевыми цветами. Нежно, напоминая о солнечном тепле, способном растопить любой лёд. Но объятия не помогли. Страх остался и приумножился. Одно дело – мечтать о бабушке и бояться ошибиться. Совсем другое – стоять рядом, зная, что можешь потерять ее в одно мгновение.

- Ты дрожишь, - Майя вытерла мокрые дорожки на щеках Мари. На лице самой советницы не было и намека на слезы, а глубокие морщинки – отпечатки горьких одиноких лет, чуточку разгладились. - Страх – это естественно, дитя. Но тебе не нужно бояться. Всё плохое позади.

Майя продолжала говорить. Спрашивать о самочувствии, Академии, Дворце. Мари что-то отвечала. Иногда невпопад. Потому что думала не о прошлом. И не о будущем. А о том, что следовало прояснить здесь и сейчас. Иначе всё будет искусственным. Обманом.

- Почему вы… - голос сорвался от волнения, и фразу пришлось начинать заново. – Почему вы уверены, что я… я…

- Моя внучка? – губы пожилой женщины сложились в трогательную улыбку, какую дарят лишь близким. – Достаточно посмотреть на тебя внимательно. Не знаю, слышала ли ты, что в некоторых кланах из поколения в поколение передаются отличительные черты?

Мари закивала, вспомнив рассказ Соджа Иллары на прошлогоднем празднике Лета. Тогда речь шла о Рофусе Сильване.

- Эта особенность присуща и клану Верга. Высокий лоб, вычерченные скулы, тонкие губы, - перечислила Майя, загибая пальцы. - Черные волосы – не идеально прямые, а струящиеся волной. А еще голубые глаза. Это тоже наша фамильная особенность. Мартэн и Веста первые за много веков унаследовали изумрудную зелень другого Весеннего клана. Но кровь Флорана – Королевская, потому невероятно сильная. Хотя от Верга близнецы тоже взяли немало. Особенно девочка. Мартэн – неблагодарный мальчишка, годами подражал отцу, уничтожая в себе всё светлое, пока сестра укрепляла то, что получила от материнского рода. Неслучайно именно она переняла великий дар Верга – целительство. Хотя я жалела, что он достался Весте, а не твоей маме.

Важное слово пронзило сердце Мари безжалостным шипом.

- Какой она была?

Вопрос дался не легче предыдущего, но мудрая советница обо всем догадалась сама.

- Присядем, - ласково предложила она, кивая на жесткий диван у окна.

Заговорили не сразу. Майе понадобилось несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Взгляд выцветших глаз блуждал по комнате, ненадолго останавливаясь на цветочных горшках. Мари не шевелилась и исподтишка рассматривала бабушку в поисках общих черт. Губы у той, и впрямь, тонкие, а скулы «выдающиеся». И всё, сходство заканчивалось. Впрочем, это ничего не значило. Абсолютно ничего! Родственники не обязаны быть точной копией друг друга. Ведь так?

- Апрелия росла доброй девочкой, - наконец, произнесла Майя. Начала говорить и уже не могла остановиться. Возможно, много лет ждала шанса излить душу, да собеседника подходящего не находила. – Нет, не наивной, как многие считают, а именно доброй. Старалась разглядеть в других лучшее. А злые слова или дурные поступки называла слабостью, попыткой спрятаться за чешуей. Я учила ее рассудительности. Но моя девочка смеялась, говорила, я слишком подозрительна, нельзя постоянно ждать удара в спину. Небо свидетель, я хотела, чтобы дочка была осторожной. Здесь – на срединной территории – дети нередко недооценивают опасность окружающего мира. Я-то выросла во Дворце – в кругу влиятельных кланов, стремящихся к власти и готовых на всё ради цели. Я хотела, как лучше, но Апрелия отдалилась от меня. Недоверие привело к тайнам. Дочка поверила негодяю, а я… я ничего не заметила… Не почувствовала…

- Стихийники умеют притворяться, - прошептала Мари, отмечая мысленно, что не унаследовала материнский характер. Она не ждала от окружающих добра. Никогда. Наоборот, не сомневалась, что те ударят при первом удобном случае. – Вы узнали, кем он был? Тот стихийник?

- Нет, – выдохнула Майя, преображаясь за секунду. Глаза потемнели, кулаки грозно сжались: приложат, мало не покажется. – Иначе убила бы! И неважно, чем бы всё обернулось для меня. Но Апрелия проявила несвойственную осторожность, скрывая роман, а потом невероятное упрямство в нежелании называть имя негодяя. Я лишь вытрясла, что он из Зимнего Дворца. Неудивительно. Холодные мальчишки не отличаются порядочностью.

Голос пожилой советницы сел, руки задрожали, и Мари растерялась. Следовало прекратить причиняющие боль расспросы. Однако пока бабушка безропотно отвечает, глупо не воспользоваться моментом. Вдруг потом, когда первое потрясение пройдет, Майя откажется откровенничать – проявит фамильное упрямство, как и дочь много лет назад.

- Вы кого-то подозревали? – спросила Мари, волнуясь. – Недавно я слышала одну сплетню. Но мне трудно представить, что этот стихийник мог… мог… В общем, говорят, рядом с вашей дочерью часто видели кое-кого из Зимнего Дворца и…

- Уж не о Грэме ли речь? – фыркнула Майя. – Нет, дорогая. Младший Иллара не имеет отношения ни к смерти Апрелии, ни к твоему появлению на свет. Их с моей девочкой связывали иные отношения.

- Вы уверены?

Мари изумило, с какой легкостью бабушка отвергла эту версию. Послушать сплетниц Эдну и Тильду, причастность Грэма не подлежит сомнению.



Анна Бахтиярова

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться