Корпорация "Мира"

Глава сорок четвертая

   Потом я в себя пришла, смотрю, я дома. Ну свою-то комнату на Хоуп я ни с чем не спутаю!
   Рядом Вахтанги спит, сидя в кресле. Чувствую, что мне надо… ну просто немедленно надо встать и пойти кое-куда!
   Я вставать, а хрена! Так больно стало руке, плечу и кажется всему организму, что я заорала, как резанная! Вахо аж чуть с кресла не выпал! Увидел, что я проснулась, тоже орет: «Живая! Слава Богу! Живая!»
   На наши вопли народ прибежал. Гиорги, Илья, Соня, Ива, Янина, близнецы мои, Розочка с Марго и Витей. Ванечка младший. Иван Карлович с Хайме и братцы Санакоевы. Все улыбаются, хором орут что-то радостное, в галдеже не понять ни слова. У меня болит все, мне в туалет надо, а у меня полна комната народу. У-у-у…
   Наконец в комнату ворвалась Марина, на правах врача выгнала всех моих домочадцев. Наорала на меня за компанию. И притащила мне ночной горшок. Но я и этому была рада.
   С трудом при помощи Марины, я с постели таки слезла. Не встала, а именно слезла, потому что плечо прилично болело. Марина мне помогла присесть, потом встать, усадила меня на кровать и бегом выскочила с горшком из комнаты.
   Сказать, что мне было неудобно? Нет, не было. Мне было больно. У меня сильно болело левое плечо, висела на подвязке рука, и было трудно дышать. Короче, полная гадость. А я, между прочим, боль очень плохо переношу!
   Просочился в комнату Вахтанг, с ним Маргоша и Витечка. Дети вырвались из рук отца и подбежали к кровати. Мордашки счастливые, перемазанные «шоколадом» Светиного производства. Кинулись меня обнимать, я чуть снова сознание не потеряла. Детей я люблю, Господи же, боже мой! Но не тогда, когда они меня хватают за плечо, которое и без того сильно болит!
   На мое шипение Маргоша заплакала. Ну еще бы, мама, наконец, проснулась, а свою девочку не обнимает! Непорядок! Витек тоже скис. Но Марина позвала Розу и та пообещала малышне покатать их на ослике, пока мама с доктором разговаривать будет. Дети чмокнули меня на прощание и ушли, слава Богу.
   И тут я поняла, что меня подсознательно гнетет. Мой муж не скандалит! Не ругается! Он даже не орет! Заболел, что ли?
   А Марина меня снова уложила, укрыла одеялом. Потом давление померяла, повязку осмотрела. Спросила, болит ли у меня что и где.
  – Тоже мне, профи, трах-тиби-дох! Конечно, болит! И вообще, что произошло? Сколько я тут так валяюсь?
  – Может, ты поспишь? Я тебе сейчас снотворное вколю, поспи.
  – Лучше дай нурофен. Болеть перестанет.
  – На, выпей, – и протягивает мне стакан розового сока, – он свежий, только выжали.
  – Как свежий? Вчера весна была вроде?
  – Сейчас ровно середина лета, Мира.
  – А? Как? Что случилось? Вахтанг, что случилось? Почему я дома валяюсь? Хотя это хорошо, что дома, терпеть не могу больницы. Вахо, садись уже обратно в кресло. Марина, да дай же мне нурофен!
  – Минутку.
  – Вахо, расскажи что случилось.
  – Это я тебя спросить должен, коза ты старая! Откуда я знаю, что случилось? Сейчас Ивана позову, пусть мне этот прохвост при тебе расскажет уже, почему он мою жену увез здоровой, а привез почти при смерти!
   – Не надо меня звать, я давно уже в комнате стою. Мира, как я рад тебя видеть, ты себе не представляешь! Этот твой муж меня чуть не убил! Он меня все это время третировал!
  – Ой, ладно… Марина, дай нурофен, у меня все болит!
  В общем, в ответ на мое нытье Марина вколола мне обезболивающее, впустила моих сыновей с невестками, пришел Хайме и ребята общими усилиями рассказали мне, что произошло в тот день на шахте.
  Когда я хмыкнула в ответ на требования «самоизбранного руководства рабочего комитета Шахты» и получила случайную пулю в ключицу, комитетчики героически пришли в ужас.                                                Пока я там пыталась вздохнуть, лежа на земле, эти три идиота орали друг на друга, не зная, что предпринять и перекладывая вину друг на друга.                                                                                                 Даже с места содеянного факта уйти не подумали. Они видимо были уверены, что наши не вернутся так быстро.
   И вот за этим занятием, за сварой над моим еще теплым «трупом» и застали их Хайме с Илико.
   Пришедший в себя Иван, узнав о новости и увидев «труп гиверет Миры», пришел в такую ярость и так горевал, что народ обалдел. Одно дело – мы конечно с ним старые друзья, но меру-то нужно знать…
   Рабочий комитет был расформирован немедленно и зачинщики, те самые БИЧи, были расстреляны персонально озверевшим от горя Иваном Карловичем и самое интересное, при полном скоплении народа.                                                                                                                                                                       Разозленные и получившие взбучку от начальства охранники во главе с Хайме, согнали народ со всех уголков и объяснили им, что произошло, а придурков пристрелили.
   Показательная казнь резко отрезвила всех остальных деятелей, и ошалевший от увиденного народ тихо расползся зализывать моральные раны. Заодно и убирать бардачище в лагере.
   Удивительно, что никто из остальных комитетчиков, если они еще были, не захотел выйти и предъявить права на шахту.                                                                                                                                     Хотя, что тут удивительного, скорее всего Иван Карлович продемонстрировал желающим бумаги на владение этим райским уголком.
   Я к тому времени уже типа умерла. То есть, видимо впала в кому. Или просто отрубилась, иди сейчас пойми.
   Но меня и Илико на месте событий больше не было, потому что искренне расстроенный и даже плачущий сын загрузил «погибшую» во цвете лет мать в вертолет и улетел в Фелис. Отвез подарок папе и братьям. Хорошо еще, что не похоронил тут же, на холме над шахтой.
   По пути сын сообразил на всякий случай позвонить Марине. Короче, когда меня выгрузили из вертолета, Марина обнаружила, что меня еще не до конца убили, и шансы выжить у меня есть. Но надо немедленно оперировать.                                                                                                                                       Притащили в больницу, прооперировали, сложили перебитую ключицу и скрепили ее спицей. Осколки кости достали, мышцы зашили.
   Но видимо у этих уродов грязнющих и пули были грязные, потому что начался воспалительный процесс. А антибиотики всякие я скверно переношу. И обезболивающие препараты тоже кстати. Что вы думаете, я на нурофене зря сижу столько лет?!
   Да это единственный для меня анальгетик и противовоспалительное, который мне лично проблем не устраивает!
   И вот обнаружив все мои закидоны, эти умные доктора не нашли ничего лучшего, чем загнать меня бедную в искусственную кому. Типа, чтобы боль не чувствовала и заживало легче. Ага, спасибо большое!
   Вот всегда докторов не любила! Всегда! А если бы я из этой чертовой комы не смогла выбраться? Сколько таких вариантов было? Хорошо, что мне не в меру в туалет захотелось, иначе хана, так и осталась бы ветошкой на кровати.
   А кстати, если я в коме была, какого спрашивается хрена я дома, без всякого красивого медоборудования и прочих «радостей»? Пожалели для меня капельницу? Ну, это разве не свинство? Пожадничали!
   Но Маринка терпеливо объяснила, что нужды в оборудовании не было, и дышать я сама дышала и даже ела, когда кормили. Но не реагировала больше ни на что. Вот Вахтанг с мальчиками посоветовался, и они решили, что дома меня тоже можно держать. Уж кто-кто, моя-то семья знает, как я больницы и докторов «люблю».
  Неделю назад они мамино бессознательное тело, изрядно, кстати, похудевшее, домой и перевезли. Под надзор домочадцев.
  Ну и оказались кругом правы. Очнись я в больнице, мало им не показалось бы.
Н-да… о чем это я?
  Так вот, события в лагере «шахтеров» после всей этой заварушки с боем и моей катастрофой пошли просто изумительно. Феерично, можно сказать. Иван Карлович улетел после расстрела БИЧей в Фелис, потому как Гиорги сообщил ему о том, что Мира Абашидзе так просто не сдается. И пока умирать не торопится.
  Но там в лагере остались главными Хайме с Витой и охранники, злые и расстроенные донельзя. Еще бы им не расстраиваться, если Иван Карлович срезал у них в качестве штрафа за безалаберность зарплату за месяц! У всех!
  Садист. Знает, зараза, что по карману-то бить, больнее всего получается.
  Так что порядок в лагере и на шахте обозленные руководители навели в рекордные сроки.
Вы можете возмутиться и сказать, что нам надо было людей с шахты пожалеть и отвезти их в город. В Сан Хосе или в тот же Фелис.
  Можете, и будете совершенно неправы. Мы могли бы их отвезти, а дальше? Это не Земля. Никому ты не нужен, никто тебе помогать не должен и не будет. Если у тебя тут родня, связи или семья, то они конечно помогут. И то вопрос хороший.
  А у этих несчастных ни документов, ни денег, ни имущества и даже семьи уже у многих не было, и, причем не по нашей, а по их собственной вине.
  Ну кто их просил быть такими доверчивыми? Как они смогли поверить сначала вербовщикам на ППЭ, а потом уже и в Сан Хосе? Ну какого рожна, не зная ничего и никого, подписываешь филькину грамоту на незнакомом языке и доверчиво ведешься на обещания типа с бегающими глазками и повадками альфонса?
  Откуда я знаю, как выглядят вербовщики? А видела я потом этих вербовщиков, видела.
  Обиднее всего, что никакой благодарности мы от этих обманутых не дождались. Только требования и претензии. Правда до той поры, пока особо требовательных Хайме лично не загрузил в грузовик и не перевез через реку. А потом-таки предложил им топать в город! Пешком!
  Ой, как народ возмущался! Вот не люблю городскую кухонную «интелехенцию», не в обиду нормальным интеллигентным людям будет сказано. Вот не люблю! Эти уж мне кухонные борцы, ничего в жизни не добившиеся, ничего не умеющие… Зато претензий у них выше крыши! Ко всем и, причем, по любому поводу! Ума нет, но гонор светит!
   Спасибо скажи, шкура, что тебя вытащили из рабства, где ты бы с голоду сдох через пару дней, дали еду, питье, одежду, крышу над головой, оказали медпомощь и даже предложили потом зарплату очень приличную!
   Но нет, оказывается, мы им обязаны еще и документы немедленно восстановить, отнятое бандитами имущество вернуть и по миллиону каратов на счет в банке положить! Видали такое? Мы ни в каком месте не ООН! Не МЧС и даже не Чип и Дейл, которые всегда спешат на помощь!
   Или что ли мы это отнимали? Мы их под бандитов подкладывали? Нет? Так в чем претензии?
   Хайме выслушивал выливаемые на него жалобы и претензии, выслушивал, потом ему это надоело, он загрузил особо ретивых плакунов в грузовик вместе с их вещами. Кстати, от нас и полученными. И отвез… через реку.                                                                                                                                                  Проехал пару километров, они с Витой вышли из кабины с автоматами наперевес и спокойно предложили народу слазить и топать дальше пешки.
  На вопли шахтеров, что пешком они никуда не дойдут, Вита сухо ответила, что их с Хайме это уже не касается. Обслуживают они только работников корпорации. Мол, хотите, становитесь тут лагерем, ставьте палатки, устанавливайте забор и обустраивайтесь, как умеете. Никто мешать не будет.
   Наоборот, по-соседски поможем, чем сможем! Тем более что земля вроде бы еще на полкилометра вперед принадлежит Корпорации. Вода вон рядом, лопаты у вас есть, выкупайте у нас сетку для заборов и обустраивайте свое жилье.
   К чести этих людей, надо сказать одно – только одна семья запросилась обратно на шахту. Остальные согласились остаться тут в степи и строить свой город. Единственно, что попросили, это вернуть их назад, поближе к реке. Там есть несколько высоких деревьев, ручей и навалом камней вокруг. И работа опять же под боком.
   Хайме немедленно согласился, подвез жителей будущего города в избранное ими место и вернулся в лагерь. Где загрузил грузовик сеткой для заборов, палатками, рабочим инструментом в виде лопат и отвез в новое поселение.
   В тот день бедолага Хайме несколько раз речку форсировал. Возил и возил. А к вечеру по настоянию мягкосердечной Виты забрал людей на ночь в лагерь, где их даже покормили.
   Неплохо они там потрудились, кстати. Столбы вкопали, сетку натянули, палатки поставили. Даже место для очага посередине поселка соорудили. Ну, чтобы всем обед не готовить, а по очереди для всех. Соображают иногда, когда припечет.
   Но Вита совершенно обосновано не захотела на первых порах оставлять соседей одних против диких животных Терры.
   С соседями надо дружить, знаете ли.
   Гиорги, Илья и Иван Карлович, посовещавшись, выделили поселенцам в счет оплаты их труда на шахте, технику и материалы для стройки, подписали со всеми жителями нового городка договор об аренде земли под город на ближайшие пятьдесят лет с правом продления.                                                     Ну и, конечно же, Корпорация брала на себя помощь новому городку в необходимых для них материалах.
   Спрашивается, а куда нам деться? Не бросать же и вправду этих людей на поедание тем же местным клоунам. Кроме того, люди эти не виноваты в своей доверчивости и неприспособленности.                          Во-первых, вербовщики специально отбирали таких, во-вторых, жизнь на всем готовом в городе не учит выживанию в дикой природе. А если уж мы вмешались, пришлось взять на себя ответственность за них и помогать.
   Веселая у нас получилась поездочка. Приобрели кучу проблем, кусок сельвы, новых жителей и шахту с лагерем, и все это надо было защищать, обустраивать, на первых порах кормить и лечить.
   Прямо как в новомодных компьютерных играх, поехали, постреляли, захапали хабар, нашли сокровища и выполнили квест.  Тьфу!



Елен Гагуа

Отредактировано: 10.09.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться