Кощь Бессмертный

Размер шрифта: - +

Часть 1

В имении Темичей в это утро солнце поднялось намного позже. Куда уж позже, чем все проживальцы имения. В доме стоял такой голк, что даже выпущенные из курятника куры, подхватив общую суматоху, начинали бегать по двору как полоумные, а большой красный петух и вовсе решил замучить бедного маленького слугу. Светловолосый Радик в отцовской славянской рубахе носился по двору и разбрасывал по углам всякий мусор. Мимо то и дело проносилась благая баба Ярина. Она то несла ведра с водой, то тащила какое-то белье. В общем, занималась делом. Общего оживления не разделял старый кучер дед Вадим. Он пожевывал прутик ивы и неодобрительно взирал из-под кустистых бровей на весь этот балаган.

- Ишь! – покрикивал он на Радика. – Бегает! Авось и не знает, что господин приезжает из самой Франции! Стал быть чванлив и чопорен. Знаю я этих французов!

- Ты б меньше говорил! Дело ждет! – отвечала ему в тоне Ярина.

- Дело ждет того, кто его ищет. Дык я пока в уме, за работой не гонюсь.

Перебранка утихала и снова начиналась с утроенной силой. Домашние с ехидством поглядывали на стариков: такую картину они наблюдали изо дня в день.

Все умолкает: и куры, и петух, и звери, и люди, и старый дед Вадим, - когда к дому подъезжает знатная колымага, запряженная аж тройкой вороных. От удивления не сразу соображают открыть ворота. Повозка въезжает во двор, и кучер, вихрастый паренек, останавливает коней. Те как фыркнут! Все разом! Как копытами ударят в землю! Столько пыли поднимут! Из повозки первым делом вылезает, громко охая и ахая, толстый господин в зеленом плаще-корзно. Он вылезает и кряхтит еще громче, разминая затекшие в поездке руки и ноги. Следом вылезает совсем уж неприметный господин в черном плаще и чоботах. На фоне пышущего жизнью толстобрюха он смотрится нелепо и кажется совсем уж обескровленным.

Мужчины перебрасываются парой-тройкой слов, причем говорит большей частью господин побольше. «Мертвец» оглядывает холодным взглядом двор.

- Здесь есть кто-нибудь из рабочих? – кричит он.

Из ступора выходит бабка Ярина. Зараделась вся, заколыхалася. Ярина дает Радику оплеуху и тащит за собой к гостю. Мальчишка и бабка кланяются в пол.

- Барин! Неужто ты?! – восклицает Ярина.

- Я. Возьми вещи, старуха. Отнеси, куда там их отнести надо.

Ярина ропщет, кивает. Она сучит в обе руки Радика по сумке, а сама хватает самый большой чемодан и, взвалив ношу себе на спину, пыжится тащить до дома. Никто ей в этом деле не помогает.

Толстый господин бьет «мертвеца» по спине.

- Даешь! «Кто-нибудь из рабочих»! Да тут где не погляди – все рабочий люд! Испортила тебя эта Франция.

Потом они попрощались. Круглый господин даже не стал заходить в дом, а, кряхтя, сел в свою колымагу и укатил прочь со двора. Ворота за ним тут же закрылись.

Дед Вадим сплевывает себе под ноги.

- Тьфу! Провинциалы! Чтоб их!

Господин в черном проходит в дом, где сталкивается в дверях с бабой Яриной. Та метается, плищит в узком проходе, и мужчине ничего не остается, как за плечи ввести ее обратно в дом. Руки у барина холодные, и Ярина вздрагивает, однако ж продолжает плищать. Они проходят через гостиную – единственную светлую комнату в этот доме, поднимаются по скрипучей лестнице на самый вверх и заворачивают в комнату барина. Там уже лежат его вещи. Комнатка небольшая, больно напоминающая монашескую келью. У стены, как и полагается, узкая заправленная кровать, напротив стол, а прямо – изрядный балкон. Как раз на лес. Через стекло на ели глядит в немом восторге Радик а, заметив хозяина, мигом выбегает из комнаты.

- Как его зовут? – спрашивает мужчина у бабки.

- Ентого-то? Радик! Благой мальчик!

- А вы сами кем будете?

- Ярина я! – радостно машет руками бабка, смеется. – Я раньше нянькой на службе у вашего батеньки была, а теперь вот, по мелочи помогаю. Там-сям. Чего плохо лежит, то сразу, стало быть, и убираю. Аже что случится, зовите в первую очередь меня.

Мужчина в задумчивости кивает.

- Хорошо… А я Сел. И я не люблю титулы, поэтому попросите всех домашних звать только по имени.

- Да как же так-то! Как же так-то! – кудахчет Ярина, но, встретившись взглядом с барином, тут же сникает. – Обязательно скажу…

- Скажете, - кивает Сел. – А теперь оставьте меня. И скажите, чтоб меня до ужина не трогали.

Ярина что-то лепечет, пятится, как есть, к выходу. Дверь за ней тотчас закрывается, и бабка аки резвая коза скачет вниз по лестнице. Она чуть не сносит с ног поднимающегося Вадима. Дед хватается за перила, хватает бабку за руку.

- Ты меня убить решила, проклятая?!

- Следи, что говоришь, базыга! Тебя тут быть не должно! Куда, спрашивается, намылился?!

- Куда-куда… на барина поглядеть!

- Ишь чего удумал! Барин велел никого к нему не пускать по самый ужин! А еще барин велел не звать его барином!

- Много хочет. Провинциал, чтоб его.



Стин Келлос

Отредактировано: 20.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться