Космос со вкусом малины

Размер шрифта: - +

Глава 6. такой

2 курс колледжа для магов совместной направленности (КМСН), май, накануне экзаменов

  Честно говоря, осознать подобное было не так-то просто. Ей было всего семнадцать, и ещё в декабре у неё как раз был день рождения, куда – внезапно – пригласили даже меня. По правде говоря, из всего колледжа, пожалуй, там не было только Арисы, и вряд ли кто-то кроме меня это заметил.

  Так вот, я помню, как она смеялась, запрокинув голову и обнажив бледную шею – теперь мне думается, что ещё тогда в цвете её кожи было что-то мертвенное, отмирающее, болезненное. Но, если честно, самое жуткое, что это не так. Не было в Летиции тогда ничего, что предвещало бы её смерть, и оттого было особенно жутко.

  Никому из нас не дано знать, когда мы умрём.

  Меня скручивает паникой от этой мысли. Я сижу на подоконнике, бездумно пялясь в окно на бурное цветение весны, а у меня перехватило дыхание и дрожат руки.

  Мне не нравилась Летиция – ох, насколько же страшно произносить это в прошедшем времени – но я видела, как Клэр с таким же мертвенным лицом, как у Летти на вечеринке в моей памяти, стоит и смотрит в стену, будто пытается понять, что это такое. Чёрные волосы Клэр спутаны, и я вижу в них колтуны, а кожа, обычно чуть смугловатая, кажется практически белой.

  Именно тогда меня начало трясти, да так, что я до сих пор не могу успокоиться, глядя на свои ладони цвета горького шоколада, дрожащие, будто листья на ветру, и словно также стремящиеся сорваться ко всем чертям.

  В медпункте мне дали успокоительные. В этой ситуации колледж отступился от своих принципов и разрешил студентам обращаться за помощью не только в связи с магическими недугами.

  Спустя какое-то время после приёма таблеток на меня медленно волнами накатывает равнодушие, в ушах звенит, а руки перестают трястись, зато я их совсем не чувствую, как и себя, впрочем. Если подумать, куда лучше было бы, если умер кто-то вроде меня, на кого всем было абсолютно наплевать. Просто моб, чьё существование бесцельно и бесполезно. Летицию все любили, она была талантлива, со всеми мила и дружелюбна. Переехала вместе с родителями с крайнего Севера из-за своего слабого здоровья, часто болела, но никогда не теряла присутствия духа.

- Она была лгуньей, ты знаешь? – слышу знакомый голос.

  Ариса садится рядом со мной на подоконник. Её лицо равнодушно, а в глубине глаз цвета бутылочного стекла таится какой-то лихорадочный блеск. Замечаю, что она в кои-то веки причёсана и выглядит неожиданно опрятно в своей белой рубашке в чёрный горох, идеально выглаженной и украшенной тёмным бархатным бантиком.

- Кто? – с трудом выталкиваю из себя хрипы.

- Летиция, - поясняет Ариса спокойно, бережно поправляя манжеты. – Она всем рассказывала, будто её отец орнитолог, у неё есть целая оранжерея, где живут редкие виды птиц, а больше всего ей якобы нравились Орфей и Эвридика – самец и самка одной породы, он персиковый, а она тёмно-голубая, с хохолком. Только всё это чушь собачья, её семья снимала комнату в доме престарелой и сумасшедшей тетушки Мэгги, которая жила рядом с нами. А родители милашки Летти работали на заводе. Вот такая вот сладкая сказочка, ага.

- Она поэтому тебе не нравится?..

- Из-за вранья? Нет. Я не люблю ложь, но это не моё дело, кто что и кому говорит, пока я сама знаю правду. Я уже говорила, почему ненавижу Летицию. С тех пор ничего не изменилось.

- И всё-таки… Тебе совсем её не жаль? Вы не ладили, но разве не жутко, что умер человек, которого ты знала?

- Я рада, - просто говорит Ариса, глядя прямо на меня. Её глаза становятся какими-то умиротворёнными. – Теперь я буду лучшей на курсе. Ненавидишь меня за жестокость? – Её голос звучит неожиданно низко и мягко, даже немного нежно.

  Я закрываю глаза. Мне страшно, но я не могу ненавидеть Арису. Я просто думаю – что было бы лучше, её равнодушие или радость?.. Если бы умерла я, какое отношение к моей смерти ранило бы меня сильнее?

  Конечно, я бы не узнала её чувств. Но сейчас руки снова начинают трястись. Я смотрю в окно почти слепо и ощущаю подступающее к горлу удушье.

  А потом Ариса вдруг прикасается кончиками пальцев к моей ладони – аккуратно, ненавязчиво. Другой рукой достаёт носовой платок из кармана юбки и почти ласково вытирает мне слёзы.

- Это ничего, что ты ненавидишь, - говорит, прикрыв тёмные глаза. – Я и сама знаю, насколько это жестоко с моей стороны. Но я никогда не лгу и не лицемерю, поэтому и здесь буду честна – я рада смерти Летиции, мне не жаль Клэр, и мне абсолютно наплевать, что остальные обо мне думают в связи с этим.

  И внезапно мне впервые удаётся немного понять её, почувствовать, уловить в её глубоком голосе нотку неуверенности и даже страха.

  «Но мне не наплевать, что думаешь ты».

- Не всё крутится вокруг тебя, Ариса. – Я совсем не это хотела сказать. «Я не могу тебя ненавидеть – нет – я не хочу ненавидеть тебя, Ариса». – Дело не в этом. Просто мне… не по себе. Потому что смерть – это страшно. Я тоже могу умереть. – «Я хотела бы, чтобы это была я, но я слишком труслива, чтобы по-настоящему этого пожелать или даже признаться в этом чувстве вслух».

  Однако, мне кажется, она тоже осознаёт всё верно. Впервые или нет – этого я не знаю, конечно – но неловкие быстрые объятья с искренним желанием облегчить мои чувства, даже если другой человек не испытывает, не понимает или, возможно, даже презирает их – точно в моей жизни первые.

  Вот поэтому я никогда не смогу её возненавидеть – когда нужно, Ариса всегда всё делает правильно, не прикладывая особых усилий.



Александра Артуа

Отредактировано: 11.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться