Косточка с вишней

Размер шрифта: - +

Глава семнадцатая

Я как мальчишка сидел и улыбался непонятно чему. Хотя вру, повод был. Отец впервые в жизни принял мою точку зрения. Мало того, я выяснил, что он жалеет о том, что этот разговор не состоялся раньше.

Почему практически всю жизнь меня преследовало это гадкое тягучее чувство, будто я вот-вот кого-то из родных разочарую? Как я боялся осуждающего взгляда отца, слез матери. Это вечно родительское: «Ты должен, должен, должен… Смотри, Костя, не подведи!». Кажется, пора дать самому себе обещание: никогда не давить на собственных детей. Всегда давать им выбор, прислушиваться и любить.   

Я выключил ноутбук и сладко потянулся. Кристина по-прежнему была в ванной. Ох, уж эти девчонки. Интересно, как там Юрка? Решил все свои проблемы? Он ведь еще не знает, что ему предстоит долгожданный переезд в Москву и желанная руководящая должность.

В дверь мою несмело постучали. Странно, обычно номер убирают после обеда. Я нехотя поднялся со стула. Распахнув дверь, я увидел перед собой взволнованную Женю. Светлые волосы растрепанные, глаза горят.

– Доброе утро! – смутившись, улыбнулась она. – Я боялась, что номером ошиблась. И попаду к тому страшному бородатому здоровяку… Ну, ты понял.

– Понял, – улыбнулся в ответ я. – К Евгению. Пройдешь?

Вообще я не был уверен, что приглашать в номер Женю – хорошая идея. Все-таки в этот момент через стенку принимала душ другая девушка… Странная ситуация. Еще пару дней назад я и подумать не мог, что меня будет волновать тот факт, что подумает о наличии Кристины в моем номере Женька… Хотя, кажется, я и словом не обмолвился при Жене, что с Кристиной мы расстались. Однако глупо полагать, что для Женьки вчерашний поцелуй остался незамеченным.

– Ой, нет-нет! – закачала головой девчонка. – Я на пару минут буквально, сказать, что…

Внезапно Женька, покачнувшись, оперлась спиной о стену, а затем медленно сползла по ней. Усевшись на полу, Женя закрыла лицо руками.

– Женя, что с тобой? – не на шутку перепугался я. – Тебе плохо? Воды принести?

Я прикрыл дверь в свой номер и присел рядом на корточки. Осторожно коснулся руки девчонки.

– Костя, дома какой-то кошмар! – не отнимая рук от лица, проговорила Женя.

– Что случилось?

Женька опустила руки и сердито взглянула на меня:

– Дедушка вздумал жениться!

Я вспомнил о той женщине, которую видел в кафе за ужином вместе с Жениным дедушкой. Элегантная эффектная женщина, что и говорить.

– Разве ты не должна порадоваться за него? – поинтересовался я.

– Порадоваться? – воскликнула Женя. – Порадоваться? Чему? Это произошло так неожиданно! В эти выходные они уже распишутся, представляешь? А мне ни словом не обмолвился, партизан! Для меня это вообще шок! Так нечестно!

Я молчал. А что тут, собственно, скажешь?

– Изольда Эдуардовна, – дурашливым голосом произнесла Женька. – Ну, и имечко, представляешь? Говорящее! Она, правда, такая холодная, будто изо льда! Перевезла свои вещички к нам с утра, за завтраком уже наделала мне кучу замечаний… Евгения, говорит, вы поставили на стол не кофейные чашки! Не кофейные ей чашки, чего вздумала! А я понятия не имею, какие ей кофейные понадобились… У меня сроду таких не было. Какие были, такие на стол и поставила!

Женька пыхтела от возмущения.

– Евгения! – продолжила девчонка гнусавым голосом. – Не болтайте за столом! А я разве болтала, Кость? Я просто спросила, надолго ли она к нам это самое… пришвартовалась.

Я тихо рассмеялся. Тогда мне казалось, что Женя устраивает трагедию на ровном месте.

– По-моему, ты сейчас порешь горячку, – серьезно сказал я. – Пусть она немного не в твоем вкусе, но твой дедушка, по-видимому, любит ее. И с ней он счастлив! Подумай о нем немного…

– Да? – Женя возмутилась пуще прежнего. – Костя, а обо мне когда-нибудь кто-нибудь будет думать? Почему они все делают так… исподтишка. Как снег на голову! Почему меня заранее с ней не познакомить, чтобы я потихоньку свыклась с мыслью, что я больше не буду хозяйкой в своем доме, что мы станем жить втроем, что моя жизнь вновь не будет прежней… Я ее сегодня первый раз в жизни увидела! Почему они скрывают все до последнего? Что за трусость? Несколько лет назад я так проснулась, а родителей нет дома… Все, уехали! И даже не попрощались! Не сообщили мне дату своего отъезда… Это нормально по-твоему? Видите ли, не хотели меня расстраивать! И все они счастливы! Все! Кажется, кроме меня!

Женька выглядела такой потерянной, что я не выдержал и осторожно обнял ее. Теперь мы сидели в обнимку в коридоре, вытянув ноги. Я вновь почувствовал уже родной запах морской соли и мяты. И сердце мое застучало громче, быстрее.

– Мир – отстой! – между тем, продолжала ворчать Женя. – Кажется, эта Изольда специально меня провоцирует. Возможно, дедушка рассказал ей, что я быстро выхожу из себя! Ну, ничего, я наоборот и виду не подам, что меня задевают ее нравоучения!

Я меж тем рассматривал Женькины пыльные кеды, затем перевел взгляд на загорелые коленки: на одной из них была свежая ссадина. Я вспомнил, как девчонка ловко забиралась на маяк, рыбачила в открытом море, смело управляла яхтой… Мне захотелось обнять Женю еще крепче, прижать к себе изо всех сил, никогда не отпускать. Но, думаю, она не поняла бы моего душевного порыва.

– И дедушка тоже хорош! Вообще никак не реагировал на ее никчемные замечания! Просто дальше молча пил кофе из, простите великодушно, не кофейных чашек! Как-то без нее всю жизнь так завтракали и ничего, не померли.

Мне нравилось слушать Женькино ворчание. Я уткнулся носом в ее волосы, пока она, кажется, не замечая ничего вокруг, продолжала:



Ася Лавринович

Отредактировано: 11.07.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться