Кот из соседнего государства

XVIII

- Значит вы лорд? – строго спросила бабуля, и я прям чувствовала? как она недовольна. Такое редко бывало, но эту интонацию в её голосе ни с чем не спутать.

- Да, - голос был Питера.

Я затаилась в прихожей у шкафа. Бумага с новым назначением лежала в заднем кармане брюк.

- И поместье своё имеется? – бабушка.

- Конечно, имеется, и дом в столице, и счет в банке! Госпожа Аннман, к чему эти вопросы? – прозвучало немного зло.

- К тому, что моя внучка вам не пара, - ответила бабушка.

Я удивилась столь резкому заявлению. Обидно было, что бабушка считает меня недостойно парой, а не его. 

- Это ещё почему?

Да, мне вот тоже интересно.

- Да, потому что мы не дворяне! Вы не думали, как себя будет чувствовать Люси в такой атмосфере? Она не леди! И плевать хотела на правила и этикет, у неё свои правила! Да хоть эту её любовь к брюкам взять! Волосы короткие…

Я потрогала рукой свои короткие волосы. Ну, я же не виновата, что они короткие… и даже не стригу их уже несколько лет, а они как были короткими так и остались. Магия какая-то!

- А вы не думали, что именно такой сумасбродной она мне и нравится? И с чего вы взяли, что я буду заставлять её следовать правилам? Я, может, тоже не правильный, по вашим меркам.

С кухни донесся тяжелый вздох.

- Хорошо, - согласилась бабушка. – Допустим, вы два сапога пара, но кроме вас двоих есть и другие люди. Ваши родители, к примеру. Как они отнесутся к моей внучке?

Меня тоже этот вопрос волновал, и я затаила дыхание, ожидая ответа.

- Я получил дворянство четыре года назад за заслуги перед отечеством. Я - лорд, но мои родители – нет, - совершенно серьезно ответил Питер.

На кухне повисло молчание.

- К тому же, - добавил Питер, - ваша внучка мне отказала, и я пришел попрощаться.

- Ой ли?! – выдала бабушка, а я нахмурилась. Сейчас ещё сдаст меня с потрохами!

- Простите? – не понял оборотень.

- Так уж и отказала?

Я громко хлопнула входной дверью и громко крикнула:

- Я пришла!

- Ага, пять минут назад, - раздалось от Питера, и красная я зашла на кухню.

Бабушка выглядела как никогда серьёзно. Толстая седая коса на плече, пронзительный взгляд, руки сложены на груди. Питер сидел за столом в белой рубашке. Его черный плащ был перекинут через спинку стула.

Я не могла сдержать улыбку. Рот сам расползался до ушей, и я смотрела на него во все глаза, чувствуя, как горят уши и щёки.

- К тебе гость, - сказала бабушка.

- Угу, - только и сказала я, ожидая, что бабушка сама уйдёт и оставит нас наедине, но она никуда уходить не собиралась. Более того, настрой у неё был решительный, я бы даже сказала, что почти боевой.

- Вы дадите мне поговорить с Лу? – жестко спросил Питер.

Бабушка встала из-за стола, поправив юбку. Бросила на меня недовольный взгляд и ушла. Чувствую, мне она тоже допрос устроит.

Мы остались одни. Я села на бабушкино место, то есть напротив Питера.

- Привет, - хором сказали мы, а потом улыбнулись. И было у меня такое чувство… дом, Питер, ни тебе умертвий, бабушка правда недовольная, но это как общая проблема, то есть сближает. И выглядел Питер по-домашнему, как будто всегда и сидел на этом месте в рубашке, рукава закатаны по локоть, волосы взъерошены, как после сна… такой родной, свой. И я ему отказала?!

- Суровая у тебя бабушка, - сказал он.

- Обычно она добрая, просто переживает сильно за меня.

- Это я понял, - пауза. – Ты говорила, что у тебя есть коллекция мини-оружия. Покажешь?

- Да я уже и забыла про неё, - ответила ему. – Она тебе действительно нужна? У тебя же дома в натуральную величину…

- Честно говоря, не особо… просто хочется с тобой говорить…

Он вынул ложку из чашки, положил её на блюдечко и, наконец, посмотрел на меня.

- Я уезжаю домой и пришёл попрощаться. Не хочу, чтобы между нами осталась обида или непонимание. Хочу, чтобы ты вспоминала меня с теплыми чувствами.

- Питер, - перебила его, но он не дал говорить.

- Я понимаю, что эти чувства возникли слишком резко и неожиданно, да ещё и к тому же ко мне.

Я вспомнила усатую морду, пришедшую ко мне среди ночи, и улыбнулась.

- И не веришь в их подлинность.

Честно говоря, данное утверждение уже дня три как под сомнением. Всё же расставание внесло свой вклад, наглядно показало, от чего я сама отказалась, с чем решила смериться и просто пережить.

- Я люблю тебя, Люси, - сказал он так нежно, так уверено, так сладко. – Я хочу, чтобы ты об этом знала.

Я не знала, что делать. Ну, вот не признавались мне никогда в любви. И чувствовала, что надо что-то сказать в ответ. И вроде было что сказать, но тогда всё полетит к чертям.

- Спасибо, - сказала я, протягивая ему свою руку, которую он тут же схватил своей теплой ладонью, потом поднёс к губам и поцеловал так, что у меня сердце пропустило удар, а затем забилось втрое сильнее.

- Я не хочу, чтобы ты уезжал, - призналась ему. Забрала свою руку, встала со своего места и подошла к нему, обняла крепко-крепко. – Не хочу.

Он тоже поднялся со стула, и теперь я утыкалась носом в его шею, вдыхая его запах, наслаждаясь этими объятьями. Он зарылся носом в мои волосы, и было так приятно, что даже отпускать не хотелось. Но в кармане лежала бумага о моём распределении и дата отъезда…

- Я рад, что именно ты промывала мои раны в тот день. Ты стала для меня светлым ярким резвым огонечком, и я не хочу тебя терять.

Он мягко отстранил меня, достал из кармана брюк карточку с адресом и отдал её мне со словами:

- Твой я знаю.

Я взяла её. Он накинул свой плащ, застегнул все застежки, надел сапоги и вышел из дома. Я выбежала за ним во двор. Бабушка нервно собирала цветки ромашки. А Питер всё уходил и уходил.