Кот Кошмар, Аллигатор и другие... (юмор и сарказм)

Размер шрифта: - +

Как греки нарекли фиалки (Афинская версия)

ВНИМАНИЕ! В сказке упоминаются (и распиваются) спиртные напитки! (МНОГО!)

 

Цвела весна. Светило солнце. Наконец-то зимние дожди кончились и на главной площади Афин — столицы свободной просвещенной Греции — гудел народный праздник. Точнее, вакханалия.

И вот в такой момент, когда большой фонтан выплеснул очередную порцию вина, сатиры бросили играть на флейтах и кинулись за кубками, два друга, Дионисиус и Аполлоний, толкались, покидая площадь, а не стремясь туда.

Ушли, по меркам древнегреческих гуляний, чуть хмельные, по собственным меркам, слегка навеселе, и пьяные в дрова по меркам своих жен. В общем, ребята отнюдь не трезвенники, и добровольный уход с праздника дался им нелегко.

Гуляки крепко держались друг за друга не только чтобы не упасть, но в основном, чтобы не повернуть обратно. И так, шатаясь и борясь с земным притяжением, против законов физики, удаляясь от магнитного полюса в центре площади, они вышли за город и покатились с холма. Теперь земное притяжение тянуло их от города к ближайшему леску.

— Дэн, тише! Тише! — умолял друга Аполлоний. — У меня ноги не поспевают!

— Держись, Полян! Если ты грохнешься, я тоже! — отвечал Дионисиус, подчиняясь силе, влекущей их с холма.

Не доходя пару шагов до опушки, один споткнулся, и оба всё-таки упали. И долго играли в перетягивание каната и попытку сохранить равновесие, а-ля созвездие Весы.

Наконец греки вползли под полог леса.

— Полян, гляди, полянка! — обрадовался Дионисиус. Друзья расцепили руки и рухнули наконец под деревьями. Зеленый пригорок, залитый солнцем и заросший цветами, возвышался между ними как столик.

— Напомни, Дэн, — Аполлоний повернулся и теперь с удобством возлежал на мягкой травке, — ради чего терпеть нечеловеческие муки и удаляться от места, где бесплатно наливают? Чтой-то я не въезжаю в эту философию!

— Забыл, что в прошлый раз устроила твоя жена?

— Мда… Зря напомнил, — Полян мгновенно помрачнел.

— Да и моя не лучше, — вздохнул Дионисуис, подбадривая друга, уравнивая их проблемы. — Помнишь, как мы решили? Не оставаться на площади после двенадцати фиалов! Иначе, увлечемся и дальше мы себя не контролируем. Будет опять как всегда!

Зато сегодня пересидим в лесочке и будем пить умерено. А утром по холодку двинем в город и придем домой почти… ик! …как стеклышко! — Дэн икнул, извлек из складок туники широкую аметистовую чашу с деревянной ножкой, похожую на приплюснутую рюмку, открутил пробку меха с вином и налил себе и другу. У Аполлония чаша была поуже в основании, зато с отогнутыми, как цветок, краями.

Эти фиалы им выдали дома жены, провожая на гуляние. Якобы для того, чтобы мужья пили только воду, но из-за цвета прозрачной чаши никто об этом не догадался. А, встречая непутевых мужей на пороге, обычно причитали: "Опять нажрался, проклятый метис!"

"Неправда! Я пил из аметистовой!" — возражал каждый.

У того будет шанс избежать скандала, кто сможет это выговорить.

Аметистовые фиалы, то есть, чаши, придумали хитрые трезвенники, а делали их ещё более хитрые ювелиры для лекарей-мошенников. Поскольку в народе фиолетовая чаша считалась средством от пьянства, стоили они дорого.

— За весну! Будем! — чокнулся с другом Дионисиус.

Они медленно пили, понимая, что вино своё, а не из неиссякаемых фонтанов городской управы. Не будешь экономить, быстро закончится.

— Слушай, Дэн, нам же не поверят! — сообразил Полян. — Если явимся почти совсем трезвые… что жены могут о нас подумать? Чтобы мы вдвоем… в лесу… Это ведь как-то… нетрадиционно!

— Тоже мне забота! Кто сейчас в Греции традиционный? Только, пожалуй, мы с тобой, да старик Сократ! Уже за Платошу я бы не поручился…  Жены подумают, что чашки помогают! Что им ещё? Пусть радуются!..

Они выпили ещё по одной. Издалека, если хорошенько прислушаться, долетала веселая музыка. К ней примешивалось жужжание пчел. Над солнечным пригорком роились пчелы и мохнатые шмели. Под звуки флейт и барабанов они кружили над фиолетовыми цветами с коротким стебельком, который еле поднимался над травой.

— Смотри! Тоже гуляют, — умиленно показал пальцем Полян. — И чашки как у нас, аметистовые! Как думаешь, шмелихи тоже против, что их благоверные хлещут нектар и амброзию?

— Не знаю, пчелки точно не против. Потому что эти, которые тут кружат, собирают нектар на всех, а потом они в улье сливают все вместе и гуляю-уууут! — уверенно махнул рукой Дионисиус. Так что чуть не сбил на землю шмеля. — Прости, брат, прости! Пей на здоровье!

Шмель недовольно загудел, вернулся на цветок, и тот согнулся под его весом до земли.

— Ишь, как опрокинул! До капли! Чисто Зевс Олимпийский!

— Какой он Зевс, он Дионис!

— Да ладно, такой жирный? Дионис стройный юноша, хотя в него цистерна вина влезет… Вот, как этот, — Дэн указал на бойкую пчелу. — Туда-сюда, туда сюда, уже десяток фиалок осушил, не меньше!



Эллин Крыж

Отредактировано: 04.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться