Кот Кошмар, Аллигатор и другие... (юмор и сарказм)

Размер шрифта: - +

Как римляне нарекли фиалки (Римская версия)

 

Центурион Юпитерус и его молодой племянник легионер Валерий шли по новогодней, то есть мартовской, ярмарке.

Вокруг шумела разносословная толпа, возвышались пестрые балаганы, орали зазывалы. Валерий на ходу любопытно крутился, заглядывая поверх голов толпы в каждый уголок ярмарки. Юпитерус страдал от жуткого похмелья. Хохот людей и крики зазывал заставляли стойкого центуриона болезненно морщиться. От дразнящих ароматов готовящихся на открытых жаровнях блюд, его тошнило.

Хуже того, в одном из балаганов, как будто мало флейт и барабанов, взвыл неизвестный жуткий инструмент.

— Ух ты! — заинтересовался Валера. — Гляньте-ка, дядя Питер! Этот умелец перепиливает лиру боевым луком! Что это за инструмент? Никогда не слышал такого! Орет, словно сварливая жена!

— Ужас, — центурион скривился, как от зубной боли. — Какая это лира?! Надо назвать ее "виолой"! Это насилие над слушателями! А этого фигляра казнить страшной казнью, чтобы другим неповадно было!

— Виола? Здорово! Это в честь вашей женушки?

Новокрещенная виола снова запиликала на высоких нотах и разразилась соловьиными трелями. Центурион сквозь зубы застонал и потащил Валеру прочь с ярмарочной площади.

"Виолой" от латинского глагола "виоленс" (насилие) Юпитерус назвал бабушку скрипки. Так их с тех пор и величали, пока не появились их меньшие дочки и внучки "виолины", мучительницы слуха и сердец, созданные известными семействами мастеров пыток: Амати, Страдивари и Гварнери.

Валера этого не знал, ибо легионер не обязан предвидеть будущее. Зато он понял, что музыкальный инструмент дядя назвал в честь своей жены, тетушки Валенсии. Которую за глаза муж и племянник звали "Виоленсией". Именно ее голос померещился Юпитерусу в крике балаганной виолы.

 

*****

Сбежав из города, где для него сегодня слишком шумно, центурион вздохнул полной грудью и направился к ближайшему зеленому пригорку. Там бросил плащ и растянулся загорать, заслонив глаза от яркого солнца. От света голова раскалывалась не меньше, чем от шума.

Валера принес дядюшке воды из ближайшего колодца.

Пока он лёжа пил, Юпитерус невольно разглядывал близко торчащие из травы цветочки.

— Валера, тебе не кажется, что они смотрят как-то… неприветливо? Темненькие такие и таращатся на меня! Что это за цветы? Нет ли о них какой-то кровожадной легенды из области разборок между богами?

— Почем я знаю, дядя? — развел руками легионер. — Я воин, а не травовед! Но что-то в них такое пристальное есть, вы правы. Вот эти, что растут парочкой, смотрят точно как тетя Виоленсия!

— Вот! И мне так показалось! Спасибо, племяш, а я уж думал, белочка пришла!

— Какая белочка, когда это цветочки?!

— Да белая горячка!

— А!.. Не пугайте, дядя! Клянусь Юпитером, вы крепкий центурион! Вам это не грозит.

— Надеюсь… — вздохнул Юпитерус. И подозрительно косился на цветы. Они темнели в траве, как кусочки ночного неба. И сладкий аромат их приятно щекотал нервы даже с похмелья. — А всё же глазки у них такие… виолетовые!

— Что, тоже назовем "виолами"? — спросил Валера. — А чем они вас мучают?

— В душу смотрят. Совесть тревожат. И словно нашептывают: "Пить надо меньше!" Мне сразу хочется в поход, с кем-нибудь воевать, лишь бы не думать!

— Да, это страшно, — согласился молодой легионер. — Мне тоже, как гляну на цветочки да задумаюсь, сразу же хочется рубиться на мечах. Пусть будут виолы. Сенату сразу скажем, чтобы нас отправляли в действующую армию, или подождем войны?

Юпитерус молчал и думал, хотя и не хотел. Но против воли думал о жене. И о том, что закон, запрещающий легионерам жениться, всё-таки не дурак придумал. Жаль, что он сразу не запретил того же и центурионам!

Машинально суровый воин срывал цветочки, выглядывающие со всех сторон из травы. Их "виолетовые" глазки действовали на Питера гипнотически, как змеи, и воин хотел от них избавиться.

И вдруг Юпитерус сообразил, что дальний поход больше не поможет отрешиться от семейных проблем. Где бы отныне ни увидел он эти темные цветочки, он вспомнит о своей Виоленсии.

И больше никуда ему не скрыться. Ни за каким щитом.

Ужас…

Придется принимать сражение сейчас и не откладывать.

С букетом виол в кулаке центурион Юпитерус встал и решительно пошел домой…

 

P.S.

Жена Юпитеруса обрадовалась подарку и приготовила мужу вкусный рассол. Позже, когда ему полегчало, они обедали и выясняли отношения. И на войну он больше не пошел…

С тех пор фиалки и скрипки по-латыни называют "виолами" — "мучительницами". Но любят их от этого не меньше.



Эллин Крыж

Отредактировано: 04.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться