Красавец для чудовища

В чужой постели

Удивительно, но до офиса она так и не доехала. Через четверть часа с минуты, когда она села в серебристый Пежо навязчивого калужского интригана, она почувствовала, как смыкаются глаза. Тошнота охватила, прилипчиво надавив под ребрами. Серо-зеленые круги расцветали в темноте, топя ее в чем-то приторно-сладком, назойливом. Вязкое ощущение вне себя и собственного тела, мышечные спазмы, тяжелое забытье.

Она очнулась в темноте, словно сбрасывая наваждение, в один миг. Как ледяным душем окатили чужие запахи, чужие звуки и… чужая постель. Последнее отрезвило больше запахов и звуков. Инга подскочила, тут же повело, перед глазами расцвели радужные пятна. Незнакомая комната. Небольшая, метров девять, педантично чисто прибранная. Светлое кресло справа от кровати, тумбочка с торшером – слева. Глубокий платяной шкаф с зеркалом. На вешалке висят ее брюки и отглаженная блузка.

По спине, методично пересчитав позвонки, пробежал холодок: она оказалась в чужой комнате, в чужой постели, в одном белье. С тумбочки незнакомой трелью звенел будильник чужого сотового.

Инга подтянула одеяло к шее, подобрала под себя ноги.

В коридоре послышались шаги. Не осторожные, не крадущиеся. Обычные шаги, какими передвигаются по собственной квартире. Замерев за дверью, их обладатель деликатно постучал и заглянул. В проеме показалась голова вчерашнего авантюриста из кадрового агентства.

— Доброе утро, Инга. Надеюсь, вам уже лучше.

«Что между нами вчера произошло, чтобы он называл меня уже Инга? — мелькнуло в голове, бросив в холодный пот. — Что между нами не произошло, что он обращается все еще на вы?»

— Д-доброе утро, — язык прилип к небу, горло пересохло. — Где я?

Василий приоткрыл дверь чуть шире, застыл в проеме: домашние шорты, голый торс, волосы как у цветущего одуванчика с белыми парашютиками — торчком в разные стороны. Он их пригладил одним широким движением. «Красив, подлец» — опять отметила про себя Инга и автоматически пригладила собственную макушку.

— Неужели вы ничего не помните?

Инга задумалась и покачала головой. Василий скрестил руки на груди, кивнул:

— Вы у меня дома. В машине вам стало плохо, вы потеряли сознание. Вас вырвало. Не зная вашего домашнего адреса, я не нашел ничего лучше, чем привезти к себе. Блузка и брюки оказались испорчены, я взял на себя смелость и выстирал их.

Он замолчал, с интересом разглядывая женщину, к которой медленно возвращалось самообладание.

— Благодарю вас. Как мне узнать, который час? — фраза, достойная английской королевы. И такой же подчеркнуто-вежливый тон. Инга поджала губы, заправила за ухо светлую прядь.

Василий криво усмехнулся, на щеках появились ямочки.

— Без пяти минут десять, — коротко сообщил, с удовольствием наблюдая, как паника выплескивается из глаз незадачливой начальницы. Забыв о приличиях и присутствующем молодом человеке, она выскочила из-под одеяла и бросилась к своим вещам:

— У меня исковое не отправлено, в десять встреча с адвокатом Магринычева. А это такой жук… Это такая сволочь, — она махнула рукой, — да что я вам объясняю! Почти десять, а я черти-где!

Она металась по спальне, торопливо натягивая брюки, впихивая себя в узкие рукава блузки.

Василий наблюдал спокойно. Вздохнув, сообщил:

— Хоть вы вчера и уверяли, что в моих услугах не нуждаетесь, я взял на себя смелость и перенес встречу с адвокатом Магринычева на вторую половину дня, на три часа.

Инга так и застыла: брюки на бедрах, блузка распахнута на груди, тонкое белье едва прикрывает худую и не впечатляющую грудь – предмет девичьих комплексов и печалей с восьмого класса.

— Это вы все подстроили, да? — она обвела указательным пальцем чисто прибранную комнату, посмотрела с вызовом.

— Э-э не, так не пойдет, — молодой человек покачал головой, протестующе вскинул руки: — Все вопросы не ко мне, у меня в машине вы ничего не ели и не пили, так что вспоминайте сами, где могли травануться.

Женщина перевела дыхание, медленно опустилась на край кровати: она пила кофе утром, дома, потом перекусила в офисе тем, что нашла в холодильнике. Последний раз она пила кофе с лимонными дольками в итальянском посольстве.

— Кофе будете?

Инга автоматически кивнула: мозг, будто шарик от пинг-понга, гулко перекатывался внутри черепной коробки, комната «плыла». Парень сочувственно посмотрел и исчез в полумраке. Инга слышала, как зашипел чайник, пару раз стукнули дверцы кухонных шкафов.

Запахнув блузку, она выскользнула на звуки. В квартире — малогабаритной хрущевке-распашонке — витал аромат свежемолотого кофе и горячих бутербродов с сыром и зеленью. Желудок простонал и расширился в размерах, явно собираясь впихнуть в себя побольше, но не зная, получится ли это «после вчерашнего».

Что, кстати, вчера было? Надо выкинуть нафиг все из холодильника в офисе. Не итальянцы же ее травануть решили… хотя… Инга представила, как ее бездыханное тело очнулось бы в спальне князя Каравалли. От картинки скрутило живот. Инга прислонилась к стене, шумно выдохнула.

Очевидно, слишком шумно — из кухни показалась взъерошенная голова «Аполлона», на обнаженных плечах расплескивалось оранжевое солнце.

— Вам помочь?

— Ванна где? Подскажите.

Он понимающе усмехнулся, прошел мимо, обдав тонким бергамота и иланг-иланга, распахнул дверь ванной.

— Чистое полотенце на тумбе, — предельно вежливый приглашающий жест.

Ни тени иронии. Ни капли эмоций. Просто вышколенный дворецкий герцогини Кембриджской. Инга перевела взгляд, просочилась мимо парня и, захлопнув дверь перед его носом, включила воду.