Красавица

Размер шрифта: - +

Глава 1. Подарок

Рыночные террасы волновались и шумели так, будто очередной Праздник Урожая собирался стать последним. Трепетали гирлянды из бумажных цветов, полотнища флагов рвал ветер, а башня Оси, которая взмывала над крышами до самых облаков, сверкала так грозно, что на нее было больно смотреть. У лотков толкались и оглушительно хохотали, а запахи — печеных змеиных языков, каштановых булочек и соленой ваты — резали ноздри.

Море хотелось убежать, но она упрямо протискивалась вперед. После дождя на террасах собрались лужи, и ей это было на руку: можно было разбирать дорогу, не поднимая головы.  В левом кармане Мора сжимала подарок отцу: новый блок памяти для домашнего мобуса. В правом — подарок матери: гребень, усыпанный пластиковыми камешками. А вот сестре она пока ничего не отыскала. Зикке дарить было нечего, а времени оставалось в обрез.

Выскочил зазывала.

— Купи драконьих яблок, красавица!

Мора споткнулась, и лоточник, почуяв легкую добычу, схватил ее за локоть.

— Дешевле не найдешь, ягодка! Утром из подземного сада, сочнее некуда. Вот-ка, попробуй!

На ладони у него лежал алый фрукт, разрезанный надвое. Свежий, и правда. Мякоть глянцевая, влажная, аппетитная. Мора облизнулась. Драконьих яблок она не ела много лет. Даже на Праздник Урожая.

Она повела плечом, повернулась, чтобы нырнуть в толпу, но ее толкнули, и лоточник отступил. В краешке лужи Мора увидела его глаза — круглые, как плошки для масла.

Она прижала руки к груди и еще ниже опустила голову. Люди вокруг замедляли шаг, останавливались, пытались ее рассмотреть. По террасам прокатились вздохи.

— Не может быть… — бормотнул лоточник, и пальцы его зашевелились сами по себе, будто лавочник очень хотел сказать что-то еще и не мог.

Лужи загородили, и Мора поняла, что разобрать дорогу, не поднимая головы, она больше не сможет. Тогда она все-таки бросила взгляд из-под челки и сглотнула.

Мора знала, что так делать нельзя, но было уже поздно.

Торговец выронил драконье яблоко, и оно, укатившись под ограждение террасы, поскакало по крышам. Мальчишка в толпе так крепко прижал к груди свою небесную черепашку, что панцирь из дешевого пластика треснул. Девочка застыла с разинутым ртом, и щербет из ее рожка шлепнулся на мостовую. Женщина глазела, не замечая, как из ее корзинки посыпались специи.

Но даже гримасы ужаса не портили этих безупречных, гладких лиц, и Мора невольно сжала зубы. Конечно. Она для них — ходячий паноптикум.

Не разбирая дороги, Мора бросилась прямо в толпу. Зеваки шарахнулись в стороны.

И так каждый раз. Спасибо богам.

Еще три сектора, и она дома. Только напрямую нельзя — а вдруг за ней кто-то увяжется! Трубы и флаги мелькали, как лошадки на ярмарочной карусели. Ржавый бок сладкой тыквы, изумрудный кабачок, охапка цветов. Черепицы замело кругляшками конфетти, засыпало серпантином, и в лужах плавал цветной полиэтилен. Пахло маслами и костром, в небе застыли сиреневые облака дневных фейерверков.

Праздник Урожая, чтоб его...

Завтра начнется новый год, а у Моры все будет по-старому. Она снова запрется дома, а сегодня, если бы не праздник, она бы и носа не высунула на террасы. Сидела бы в семейном отсеке, разглядывала бы в окно дымку над Третьим кольцом, и мечтала бы о том, что когда-нибудь и она сможет ходить по улицам обыкновенной красивой невидимкой.

Но чтобы стать такой, как все, копить ей придется целую вечность. Наняться в подземные сады, подносить тарелки в закусочной с видом на Ось, вытирать пыль в архиве — да как угодно. Но с ее лицом даже такого не выйдет. Мир за порогом семейного отсека не для нее. Вот и выходит замкнутый круг.

До лесенки в семейный отсек оставалось всего ничего — только пробежать витрину обувщика и протиснуться мимо уличного алтаря, но там — снова толпа, и Мора, ускорив шаг, съежилась.

Люди опускали на алтарь дары, шептали в ладони желания, просили прощения, а барельефчики с профилями богов безучастно глазели на частокол свечек, выставленный прямо под их криво стесанными носами. Съедобные подношения не залеживались: их склевывали одноглазые вороны, которые вечно кружили над алтарями, оставляя после себя корки и сизые перья.

От грая Море захотелось заткнуть уши, но стоило захлопнуть за собой дверь семейного отсека, и звуки как ножом отрезало.

В комнате было тихо, пахло соевой похлебкой и ванилью. Из окна, занавешенного гирляндами бусин и перьев, сочился мутный свет. В центре стола, смяв скатерть, возвышалось блюдо с белыми апельсинами, кокосами и ледяной ежевикой. Все из нижних садов — безвкусное, водянистое, зато дешевое.

Вот ведь лицемерие этот Праздник Урожая! Фрукты в подземных садах собирают круглый год, там ведь наплевать, какой месяц и есть ли на небе светило. Под землей не видно, там все по-другому. Но праздник нужен, без праздника нельзя. Традиции нужно чтить.

— Пришла! Ну, скорее за стол!

Вошла мать — улыбнулась как-то странно Море, засуетилась, принялась перекладывать приборы. Мора потянулась к ней — так и хотелось прижаться к родному плечу, захжмуриться и постоять вот так совсем немного, — но вместо этого она просто подошла и опустила ладони на спинку стула. Прикосновения у них в семье были особенно не приняты.



Анастасия Евлахова

Отредактировано: 08.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться