Красавица и вампир

Размер шрифта: - +

Крапивой по пяткам

  Азалия, нервно оскалившись, ответила:

  - Только не больно.

  Ногаец с бритой головой и широкими плечами предложил:

  - А может лучше это дивный ясырь, выпороть огненной травой! Так и больше боли и кожа на ступнях повредиться меньше!

  Главарь оскалился и попробовал срубить на лету бабочку, но промахнулся. С досады довольно грязно выругался:

  - У срамота! У злые шайтаны с мерзкими урусами(русскими)! И это баба больше похожа на... Хотя нет, не типичная славянка. Хорошо огненная трава, так огненная трава, будет веселее!

  Азалия густо покраснела, вот сейчас её будут пороть, лупить по девичьим пяткам. Это и больно и унизительно. Надо избежать, но как! Даже если порвать верёвки, он с дюжиной здоровых вооруженных мужчин не справится. Это ведь не журнал с комиксами, а жестокая реальность. Тут, не цирк со спецназом. Главное это сохранить достоинство и выдержать порку без крика и стона. Она, конечно, же, способна терпеть, не стонать и не ломаться! Хотя её ведь никогда не пороли.

  Главарь приказал:

  - Приступайте!

  Широкоплечий( как шкаф) ногаец, надел меховые рукавицы. Азалия растеряно моргнула, и удивилась: зачем ему это излишество в теплый, майский день. Поняла когда добровольный истязатель, направился к кустам, где росла крапива. Он принялся срывать здоровенный пучок. Два других ногайцы приподняли ее босые, изящные ноги, и закрепили в специальном приспособлении, которое сняли с коня. Видимо такое наказание часто практиковалось на востоке.

  Азалия морщась, вспомнила: Фаллака! Древнейший способ наказания на Востоке. Когда провинившегося бьют по голым пяткам. Видимо это делалось потому, что ходить после этого было очень больно, и наказание было особенно мучительным. Надо сказать, что его особенно часто применяли в отношении детей и, порой это кончалось трагически. Не говоря от том, что в древние времена дети как правило ходили босиком( на юге круглый год), и могли получить заражение крови, от повреждения причиненного палками или кнутом, этой мерзкой фаллакой.

  Ногаец пощупал ее пяточки, сделав щекотно, ухмыльнулся:

  - Не простой люд, но и не боярыня! Что-то среднее!

  Главарь уточнил:

  - Одно слова баба-воин! Ну, что приступайте!

  Босые пятки необычайно красивой девушки, соблазнительно блестели в лучах солнца, да такая особенность красавицы, ее ступни могли отражать свет почти как зеркало. Крутая Азалия Виноградова вся сжалась, внизу живота словно зашевелился червячок, как это все неприятно и мерзко. Она словно средневековая школьница, нагрубившая священнику и ее лупят монахини, только бородатые и еще ужасно вонючие. Даже не ясно, что хуже: испытать ожог крапивы или нюхать подобную вонь.

  Казалось рука с целым кустом, крупной, степной крапивы, поднимается слишком медленно. Бритая голова истязателя-ногайца вызывает ассоциацию с чертом, готовым пытать красивую, похотливую грешницу.

  Ухмылка палача, куст падает вниз, с тихим свитом. Сильная Азалия почувствовала голыми ступнями словно приземлилась на в прыжке на траву, но не успела удивиться(почему нет боли). как её накрыло, ножки словно сунули в кипяток. Девушка почувствовала, будто ей не хватает воздуха, отчаянно вцепилась зубами в губу. Живот провалился, мускулистая Азалия выдохнула, и стало чуть легче. Последовал второй удар, истязатель лупил умело, стараясь накрыть каждый миллиметр девичьей кожи. Степная крапива была какой-то особенно жгучей, может из-за здорового климата позднего средневековья, или определенного набора солей и микроэлементов в местных почвах. Девчонка извивалась, невыносимо страдая, но при этом стараясь, сдержать стоны. Особенно чувствительными были сыпавшиеся удары, на длинные пальчики и внутреннюю сторону стопы, а также когда доставалась с боков и повыше. Палач трудился размеренно, видно ему нравилась его работа, так как с лица не сходила довольная и крайне противная ухмылка.

  Постепенно острота боли стала спадать, и великолепная Азалия даже нашла в себе силы подколоть истязателя:

  - Твои руки слабы! Кто не способен вызвать стон у женщины тот не мужчина.

  Палач стал бить быстрее и сильнее, но пук крапивы разлетелся, и посыпались порванные листья.

  - У шайтан! Пойду еще сорву!

  Главарь подошел к девушке, хлопнул ее по позеленевшей от крапивного сока ступне:

  - Джигит! Джигит-баба! Обычно при этом наказании, чувихи ревут, а ты даже не застонала! Пускай Байран еще один пук крапивы на тебя изведет и хватит!

  Байран впрочем прихватил стразу два пука, он закасал повыше трико и принялся лупить по голени и лодыжкам несчастной девушки. Сильная Азалия покраснела, её гладкого, нежного лица стекали капельки пота, дышать было тяжело, но она терпела. Мужественно сражалась с болью, потому не хотела доставить радости, этим немытым, зловонным ногайцам. Хотя это и стоило чудовищных, волевых усилий.



Олег Рыбаченко

Отредактировано: 19.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться