Краш-тест

Размер шрифта: - +

7.

19 июня

Выходные прошли сонно и лениво. Внезапно включился режим совы: я ждала, когда Герман закончит свою писанину, и засыпала вместе с ним. И утром мы просыпались вместе – часов в одиннадцать. Он помогал мне одеться и привести себя в порядок, кормил завтраком, а потом загонял обратно в спальню:

- Лежи и не дергайся! Хотя бы до понедельника.

- Герман, у тебя тоже сотрясение, а ты носишься, как электровеник, - пыталась сопротивляться я. – Тебе тоже нужно лежать.

- Со мной все в порядке, - отмахивался он, хотя выглядел так себе, на троечку. Немногим лучше, чем в понедельник вечером, когда приехал в больницу. Одни темные круги под глазами чего стоили.

Балконная дверь была открыта, с улицы долетал шум машин, голоса людей – ровным усыпляющим гулом. Большую часть дня я дремала. А если нет – смотрела телевизор, читала, бродила по интернету, приноровившись управляться с телефоном одной левой. Герман – сам, без просьб! – ходил в магазин, готовил, пылесосил, загружал посудомойку и стиралку. Потом, забежав узнать, как у меня дела, возвращался к своим статьям.

Занавеску в проеме стенки мы не опускали, поэтому я могла видеть его за компьютером. Мне всегда нравилось смотреть, как Герман работает. Впрочем, мой взгляд он не чувствовал – так сильно его затягивало в процесс. Если я могла минут пять таращиться в монитор, обдумывая каждую фразу, он барабанил по клавиатуре со скоростью пулемета. Останавливался, искал нужное в интернете, ероша пятерней волосы, бормоча что-то себе под нос, и снова выдавал длинную пулеметную очередь. Потом потягивался, заложив руки за голову, поворачивался в мою сторону:

- Жаба, ты как?

- Нормально, - улыбалась я.

Закончив текст или сделав перерыв, Герман приносил из холодильника вкусненького и устраивался рядом со мной. Накручивал на палец прядь моих волос, рассказывал что-нибудь забавное. Если я начинала дремать, осторожно целовал и тихо уходил.

Это был тот Герман, которого я любила. Если можно так выразиться, его светлая ипостась. То, ради чего я прощала ему все капризы, глупые обиды, сцены ревности на пустом месте. Его плюсы ощутимо перевешивали минусы, иначе мы не оставались бы вместе почти шесть лет.

Не сказать, чтобы мы ссорились часто, наверно, моего терпения хватало на двоих. Но если уж это происходило, то всегда масштабно: с воплями, взаимными претензиями и финальным аккордом. Герман демонстративно собирал сумку и уходил, хлопнув дверью.

«Скатертью дорога! – орала я вслед. – И больше не возвращайся!»

Дня два я кипела от злости, потом остывала. И начинала по нему скучать. Примерно через неделю, редко больше, кто-то шел на мировую. Без четкой привязки к тому, чья была вина или кто начал свару. Звонок, смска, сообщение в личку Фейсбука. Встреча в кафе или где-нибудь в парке. Как будто первое свидание. Потом мы ехали к кому-то домой, бурное примирение, клятвы в вечной любви, бешеный секс. И постепенно все возвращалось на накатанную колею. Когда все это происходило у Германа, дня через три мы возвращались на Фурштатскую. Когда у меня – он ехал за вещами и ноутбуком.

Иногда я думала, были бы мы счастливы, если б Герман всегда оставался таким, как сейчас. Наверно, со временем это стало бы казаться мне слишком приторным. Но жить как все нормальные пары, которые постоянно ссорятся и тут же мирятся, у нас не получалось. Только драма, только хардкор. И даже сейчас, когда вот уже четвертый день все было идеально, как в сказке, я ловила себя на том, что в глубине души готовлюсь к следующему витку спирали.

Утром меня разбудил звонок Саши.

- Нинулик, здоров! Веник вернулся, можем подъехать часика в два. Нормально?

- Нормально. Спасибо, Саш.

- Ты погодь благодарить, - возразил он. - Может, и не возьмемся. Если сильно геометрию повело, это на компьютере тянуть надо, у нас нет. Тогда тебе Димка подскажет, его мадама недавно тоже бочиной подставилась по самое не балуй. Веник отказался. Он, конечно, и на глазок может, но… сама понимаешь, низкий сорт, нечистая работа.

- Сашка звонил? – спросил Герман, нашаривая под кроватью тапки.

- Да. Подъедут после обеда с Веником, посмотрят.

- Слушай, Нин, - он посмотрел на меня искоса, покусывая губу. – Если уж ты все-таки твердо решила ремонтировать… Я понимаю, вина моя, но всей суммы у меня нет, а родители на такое дело точно не дадут. И кредит вряд ли, у моей трудовой официальная зарплата восемнадцать тысяч. Но сотку точно дам.

- Спасибо, - я растроганно потянулась его обнять, едва не заехав по уху гипсом.

К счастью, хватило ума не сказать, что я на подобное не рассчитывала. Наверняка прозвучало бы не слишком красиво.

Когда Саша позвонил снизу и я попросила Германа завязать мне шнурки, он сказал, что пойдет со мной.

- А стоит ли? – засомневалась я. – Ты же знаешь, мужики обязательно на Ивашкиных косточках поваляются. Тебе это надо?

- Ничего, - буркнул он. – Переживу.

Саша и Веник придерживались традиционного мнения, что женщина за рулем – обезьяна с гранатой. И никакая статистика переубедить их не могла. Даже то, что среди их собственных клиентов были в основном мужчины. Впрочем, мне они многое прощали за нежное отношение к Жорику и дотошность. Но еще больше от них доставалось мужчинам, которые устраивали «бабские» аварии. Их стеб был беззлобным, но довольно обидным. И мне вовсе не хотелось, чтобы, наслушавшись от них насмешек, Герман потом выплеснул свое раздражение на меня. С другой стороны, начни я его отговаривать, это могло спровоцировать очередную тупую сцену ревности. Как же! Если я не хочу, чтобы он присутствовал при моей встрече с двумя мужчинами, значит…



Анна Жилло

Отредактировано: 19.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться