Красная нить/красный браслет

Размер шрифта: - +

22.

Предательски заныло сердце, дождь хлестал в лицо, и все босоножки на ногах промокли насквозь, но я словно не замечала этого.
- Саш? – парень застыл словно заколдованный принц, - Ответь! – я потрясла его за рукав, но на лице так и не отразилось ни одной эмоции.
Может опоздала? Стоило действительно раньше выражать то что чувствую, чтобы сейчас не пришлось сожалеть об этом.
- Понимаю, - отступаю я на шаг, выпуская его руку из своих пальцев, - я все понимаю.
А у самой сердце бьется уже где-то в области горла и от этого притворного стука уже тошнит.
- Вряд ли.
Я понимаю. Действительно понимаю. Потому что за годы, что я была сторонним наблюдателем жизни, безошибочно научилась видеть в человеческих глазах боль их сердца.
- Откуда у тебя шрам?
Непонимающе подношу руку к груди, но он отрицательно качает головой.
- Вот здесь, - шершавый палец нежно скользит по моей нижней губе и опускается к углублению в подбородке.
От этого движения, а еще от того как по мне скользит дождь, я издаю легкий стон.
- Андрей.
- Что?
- Андрей в детстве пихнул. Упала. На качели.
А могла бы и соврать!
- Он до сих пор носит твой кулон, - а палец так и очерчивает белую полоску едва заметного шрама, и как только разглядел, - ты ему очень дорога.
Вот сейчас…. 
Сейчас он сделает шаг назад и это порвет красную нить судьбы между нами. А мне казалось, что я действительно ее вижу, вижу, как она натянулась и как маленькие капли дождя, зависли на алом шелке.
- Не надо.
Шаг.
- Саш?
- Ты любишь его?
- Да нет же!
Шаг.
Очень странный взгляд. Еще совсем недавно, когда я впервые встретила его, это был взгляд очень красивого и умного, но парня, теперь же мужчины.
- Саш?
- Или тебе просто кажется?
Шаг.
Боль.
- Нет, не кажется!
Стою на месте, как гвоздями в землю вколоченная. Так не должно быть, я должна бороться, я должна распрямить плечи и показать любым жестом, позой, словом, что я верю в то что говорю! Я верю в то, что выбрала его!
- Знаешь почему я злился, когда Андрей вновь начал встречаться с Яной?
Я не ответила, на более чем риторический вопрос. 
Яна! Какая к черту Яна, почему эта дура так часто присутствует в наших разговорах! Ответ прост, Лис! Ты на нее похожа.
- Он не любил ее, а я любил.
Морщусь. А кому приятно знать, что тот, кого любишь ты, любил кого-то до тебя?
- Мне так казалось. Так вот, ты имеешь право так делать ему больно?
Почти кричит. Хорошо дом звукоизолирован и мама не слышит нашей брани.
- А я имею?
Мне плохо. Тошнит. Сердце колотится как бешеное.
- Нет, - искренне отвечаю я, - никто не в праве ломать чью-либо жизнь.
Плачу. 
Слезы встречаются с дождевыми каплями, и он этого не замечает. А я плачу, плачу, впервые за долгие годы. До этого я просто запиралась в комнате и смотрела в одну точку часами, так выражая свою скорбь.
- Тогда подумай еще раз.
Отступает, еще несколько шагов прочь от меня, и он выйдет за пределы калитки.
- Я подумала уже!
Эгоистичная тварь во мне поднимает голову и продолжает стоять на своем. Я не отступаю, облизывая губы и проводя по соленой влаге языком. Сволочь Лиса видит, как этот жест заводит собеседника и так удачно этим пользуется.
Зрачки мужчины пульсируют, кадык дергается, и я слышу, как шумно он сглатывает.
А потом щелчок.
Боль.
Я вспоминаю боль. 
И то, кем эта боль меня сделала.
Отступаю, прячу глаза в пол и понимаю, о чем он говорит.
Вдох-выдох-вдох-выдох-дышу глубоко и ритмично. Пульс восстанавливается и стыд накрывает с головой.
- Мне нужно поговорить с ним.
- Да. Но он не поймет и не услышит. И одному из нас все равно будет больно.
Тогда что делать мне? В чем моя вина, что одного из них я знала с детства, а другого встретила позже?
- Саш, если бы я могла я не сделала бы ему больно, если бы могла я не делала бы больно ни одному из вас. Я не знаю, как тебе это объяснить. С нашими родителями, мы были предоставлены сами себе и нашли пристанище друг в друге. Я делилась с ним всем и раз, я уже сделала ему больно выдрав из своей жизни с корнем. Мне придется напомнить ему о том, что я была ему скорее сестрой, чем кем-то еще и я хочу, чтобы так и оставалось. 
Подходит и берет меня за руку. 
- Я не обвиняю тебя.
А вот я напротив, только себя и виню. Я не была никогда слабой, никогда не мучилась делая выбор и никогда особо не жалела жизни людей. Да вот только в чем разница, эти двое, да еще мать с отцом, единственные, над чьей болью, я скорблю как над собственной.
- Тогда что делать то?
О, Господи! Лиса, Лиса, это ведь первый человек, в целой жизни, кому ты отдаешь право выбора над ситуацией. А почему?
Да, потому что любишь.
А он улыбается, смахивает дождевые капли с моего лица и прислоняется своим лбом к моему.
- А тут уже вопрос, на сколько я люблю Кисляка, чтобы дать ему хотя бы шанс отнять у меня тебя.
Хочется возразить, что я не вещь и, если он уйдет, я все равно не буду с Андреем, но сил говорить нет.
- Еще знаешь, что?
Не шевелюсь, мне не важно, что он говорит, мне важен физический контакт с ним, я чувствую его тепло и мне становится легче дышать.
- Крестик, - проводит рукой по цепочке вынимая из выреза футболки мой оберег и улыбается мне глазами, - да вот только меня не обманешь, - и запуская руку в мои брюки вынимает из кармана подаренный им кулон в виде сердца, - ведь носишь же. 

 



Viktoriya Slizkova

Отредактировано: 08.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться